Зверо-boy и зверо-girl
Имя режиссера-дебютанта не тот калач, которым заманишь зрителя на "Звериную натуру". Ну французский клипмейкер, ну ролики производил - музыкальные, рекламные, какие закажут. Теперь вот фильм снял. Нас этим не удивишь - у нас Юрий Грымов уже две штуки выдал и новым замыслом грозится. Имя сценариста С другое дело. Вернее, если просто назовешь Чарли Кауфмана, могут сходу и не вспомнить, что за Кауфман такой. Но если скажешь, что это он сочинил "Быть Джоном Малковичем", тут же стойку сделают. Год назад "Малкович" обрадовал и взбодрил своим веселым безумием, и хотя радость по прошествии времени сильно поостыла, а бодрость повыветрилась, но приятный осадок все же остался. Феллини давно придумал, что фильмов может быть не восемь и не девять, а восемь с половиной. Кауфман через много лет в ответ придумал, что между седьмым и восьмым этажами небоскреба может быть седьмой с половиной этаж и там есть тайная дверца в голову знаменитого актера. Зануды уже тогда ворчали, что придумал он на копейку, т. е. на фильм-коротышку, а Спайку Джонзи, тоже экс-клипмейкеру и тоже дебютанту, захотелось куражу на миллион, на два часа без малого. Выходит, ворчали не зря, даже громче надо было. Ибо если веселыми фиговыми листочками типа седьмого с половиной этажа и головы - проходного двора можно было кое-как прикрыть срамоту банального любовного треугольника в "Малковиче", то в "Натуре" - фиг прикроешь. Форму Кауфман категорически не держит, и вся портновская его работа разъезжается по швам. К тому же углов, как назло, прибавилось - их теперь четыре. В одном жмется Натан (Тим Роббинс). Ученый-тихоня, пристанище всевозможных комплексов. В другом страдает Лайла (Патрисия Аркетт), девица с гормональными нарушением и - вследствие этого - с естественным шерстяным покрытием тела. В третьем обитает Пафф (Рис Айфанз), несчастное существо, которое выросло на природе и оттого не вполне человек. Наконец, в четвертом выпускает коготки Габриэль (Миранда Отто), ассистентка Натана, по совместительству нимфоманка. Трое из четверых обуреваемы страстными желаниями - каждый каким-то одним, но пламенным. Натан мечтает научить животных - для начала белых умниц-мышей - пользоваться столовыми приборами. Лайла мечтает избавиться от своей повышенной лохматости и стать любимой-желанной. О чем мечтает Габриэль, смотри выше. И только Пафф ни о чем не мечтает, поскольку является точкой приложения чужих желаний. Натан, обнаружив его в лесу во время прогулки, тащит в лабораторию и делает объектом своих идиотских экспериментов. Лайла, желая отомстить Натану за измену, похищает Паффа и транспортирует его обратно в лес. А Габриэль - о, она в финале окажет Паффу услугу, но не скажу какую, потому что финальный поворот ключа хотя бы немного тонизирует разомлевших за полтора часа зрителей. Каковы же оргвыводы? Их несколько. Гондри, конечно, режиссер никакой. Ладно умений мало, так ведь и нюха на хороший сценарий нет, в отличие от Джонзи того же. Потому что Кауфман сплоховал - и это второй вывод. В "Малковиче" с его маленькой железной дверью в чужую голову он скалил зубы от страха за человеческую прозрачность, за нашу незащищенность от посягательств беспардонной, атакующей со всех сторон жизни. Эту нехитрую мысль экстравагантная форма превращала в острую занозу: было смешно и жутко. Теперь он завел речь про проницаемость человека не как особи, а как вида. Про то, что между человеком и животным не стенка и не расстояние, а пленочка тоненькая. Но для этой мысли, на которой с детства помешан несчастный Натан, мысли совсем уж простенькой, Кауфман не нашел никаких приличных нарядов; все шмотки какие-то лежалые, из подбора. Шерстяную барышню задолго до него изобрели, на ярмарках. Человек-зверь тоже бродит по сюжетам и собирает барыши так давно, что уже устал: звали его Тарзаном, звали Бингой-Бонгой, звали его Чудаком из племени тапи, кем его только не звали, теперь вот - Паффом. Раньше его сородичей приводили на цепочке в ту или иную нравоучительную байку с единственной целью: оттенить и укорить естественностью этого существа позорный человеческий мир. Кауфман внес коррективы: дикарь оказывается ничем не лучше цивильных двуногих. Или их мир заразен уже настолько, что природа пасует, звериная натура чахнет. Разве что эта "поправка Кауфмана" и тянет, хотя и со скрипом, на его интеллектуальную собственность. Да еще кое-что из мелочи типа мышек-норушек с ножами-вилками в лапках. Не густо.