ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Теория переворотов
Вся та гадость, что на прошлой неделе проистекала в Госдуме, весь этот неприличный балаган со спикером, коммунистами и центристами, с заявлениями Кремля и дележкой комитетов - все это было устроено ради одной (казалось бы, благой) цели: обеспечить стопроцентную проходимость суперлиберальных законопроектов, в особенности закона об обороте сельхозземель. Культурная, понимаете, революция и ультралиберальный околодворцовый переворот.
Подразумевалось, что публика должна немножко потерпеть, закрыть где-то на что-то глаза - ведь пропрезидентские центристы ради ее же блага стараются, чтобы эта самая дура публика жила потом в цивилизованной рыночной стране и процветала. Потом к нам валом повалят инвестиции (инвестиции в этой стране любят, жаль только, что инвесторов ненавидят), заколосятся хлеба, замычат коровы, установится хорошая погода, подорожает опять нефть, подешевеет жилье, повысятся пенсии и нас примут в ВТО, Евросоюз, НАТО или куда мы там еще всей душой хотим вступить ради блага дуры публики.
Уж и не помню, по какому случаю замечательный экономист Григорий Сапов напомнил историю французских либеральных преобразований XIX века. Когда прогнали Наполеона, новые власти произвели конституционные преобразования. Демократизировали режим, объявили свободу слова, неприкосновенность личности и собственности, но один элемент наполеоновской политико-хозяйственной системы все же оставили - жесткую протекционистскую тарифную политику. А еще французские власти занялись поиском точек роста. Начали строить гужевые дороги, и строили их 30 лет. Построив, обнаружили, что гужевые дороги - прошлое. Что в Америке частным, не государственным, образом построено 8000 км железных дорог, а во Франции - 300. И решили строить железную дорогу Париж - Лион. Французский банк под это дело напечатал банкноты. Как только это богатство просочилось на рынок, население почувствовало рост цен и отправилось в банки менять франки на золото. Очень быстро в банках появились объявления: "Больше 25 франков в руки не меняем". А через месяц произошла революция 1848 г. Конечно, французские гужевые дороги - это не наши глубоко передовые госпрограммы поддержки авто- или авиапрома, зато и экспортеров у нас любят не меньше, чем в древней Франции. И железные дороги у нас есть, и либеральных реформ завались. При этом инвесторы - даже самые любимые - сохраняют привычку особо не распаковывать чемоданы, а неблагодарная местная публика не сильно удивится, увидев в обменном пункте бумажку: "Больше 100 долларов в одни руки не меняем". И уж коммунистов-то давно у власти нет, а в правительстве и Думе либерал на либерале сидит и либералом погоняет. А все равно понимаешь, что закон о свободном обороте земли легко и просто - и без участия коммунистов - может стать таким же эффективным, как Продовольственная программа.