Игры доброй воли
Фокус кемеровской "Ложи" в том, что ее участники придумали театр не только как сообщество играющих людей, но и как метод: театр без фиксированного на бумаге текста, театр обыденной речи, но без бытовых подробностей, простодушный в лучшем понимании этого слова.
Суть "метода", впрочем, известна московской публике довольно хорошо, поскольку не однажды была сформулирована одним из основателей "Ложи" Евгением Гришковцом применительно к собственным моноспектаклям: сейчас я уйду со сцены, а через минуту вернусь, но это буду уже не я, а персонаж, хотя история все равно моя. Но все, что говорится со сцены, могли бы сказать и вы: выходя со спектакля, зритель ловит себя на том, что любая его фраза как будто бы оттуда. С другой стороны, любой сюжет можно пересказать своими словами: например, в спектакле "Осада" актеры "Ложи" пересказывали греческие мифы.
"Метод" возник вроде бы сам собой - Гришковец попросил Константина Галдаева (нынешнего руководителя "Ложи") сочинить монолог летчика. От "метода", в сущности, полшага до того документального театра, который придумали в лондонском Royal Court: подойти к реальному летчику с диктофоном и получить прямую речь в чистом виде. Гришковцу, назвавшему себя новым сентименталистом, диктофон был не нужен: он рассказывал в основном о себе, и в его переживаниях зритель радостно узнавал свои. "Ложа" работает сходным образом, но немного иначе - не столько с чувствами, сколько с ситуациями. Вот встретились два бывших одноклассника: "Привет, как дела? " - "Да нормально". - Наших не встречал? " и т. д. - типичная картинка "из жизни", у всех такие разговоры бывают. Но так, объясняют нам дальше, скучно и неправильно, поэтому надо непременно разобраться, в чем дело (и по возможности исправить), а это и есть самое смешное и увлекательное. Получается, например, что выяснение отношений между тремя рабочими (актеры выходят на сцену в комбинезонах и масках сварщиков) может звучать как абсурдистский текст с чудесно запутанными пространственными и причинно-следственными связями ("Все знают, что я бываю в двух местах: либо там, либо там". - "Но ты же был на холме! "), так что во всем этом не в состоянии разобраться даже Супермен, решивший наконец проблемы с соседней автобазой, где все время надо было кого-то спасать, из-за чего Супермен никак не мог сделать что-либо настоящее, большое и светлое.
Это я пересказываю спектакль с дивным названием "Планета неведомых сил добра", который как раз отлично иллюстрирует, в каких отношениях существуют в театре "Ложа" фантазия и реальность. Супермена там играет актер, в обычной жизни работающий в организации, которая занимается банкротством предприятий, и вся история про автобазу - с такими колоритными персонажами, как шофер Носач, не способный отъехать за ворота дальше чем на километр, или работница цеха вулканизации Аграфена Огурец - основана на реальных документах по банкротству нерентабельного автопредприятия. Документальная драма в том виде, в каком ее придумали в Англии, исходит из небесспорного соображения, что настоящая жизнь интереснее и важнее придуманной; "Ложа" играет не столько с реальностью, сколько с нашим (и своим) перед ней удивлением, которого вполне достаточно, чтобы превратить жизнь в театр. По-моему, "метод", изобретенный в "Ложе", - это в частном виде метод всего актуального искусства (от которого традиционный театр бесконечно далек), а удивление - самый искренний из художественных жестов, возможных в театре сегодня.
Второй спектакль, показанный на фестивале "Новая драма", "Ложа" сделала с диктофоном. Текст "Угольного бассейна" записан по рассказам кемеровских шахтеров: там есть про то, как устроена шахта, почему нельзя убивать крыс и как один шахтер хотел жениться. Говорят, после одного из спектаклей к актерам подошел представитель крупной металлургической компании и спросил, нельзя ли сделать что-то подобное про его отрасль. Насколько мне известно, мало какой из театров может похвастаться сегодня таким серьезным соцзаказом. Так что в перспективе кемеровская "Ложа" куда рентабельней любой автобазы.
ФЕСТИВАЛЬ.
Фестиваль "Новая драма", учрежденный МХАТом им. А. П. Чехова, ассоциацией "Золотая маска" и центром "Документальная сцена" при поддержке Министерства культуры РФ, проходил в Москве с 23 мая по 4 июня 2002 г. За 10 дней было показано более 30 спектаклей, афиша фестиваля состояла из трех разделов: конкурсной программы, международной и off-программы. По итогам фестиваля жюри под председательством Анатолия Смелянского вручило премии в трех номинациях. Лучшим спектаклем по современной пьесе (главная номинация - "Новая драма") справедливейшим образом признан "Пластилин" по пьесе Василия Сигарева, поставленный Кириллом Серебренниковым в московском Центре драматургии и режиссуры. Автором лучшей пьесы (номинация "Новое слово") стал Михаил Угаров (пьеса "Облом-off"). В номинации "Новое дело" отмечены режиссер Алексей Янковский ("Активная сторона бесконечности" по пьесе Клима, театр "Особняк", Санкт-Петербург), актеры Инга Оболдина (лучшая женская роль - "Начиталась Чехова", театр "АпАРТе", Москва) и Александр Лыков (лучшая мужская роль - "Активная сторона бесконечности").