МАЛЫЙ БИЗНЕС: Что в Давосе хорошо, в России. ..

В последнее время возникли разговоры о том, что малому бизнесу в России, возможно, стало лучше. На основании личного опыта и исследований хочу сказать, что не стало.

В конце января в газете "Ведомости", например, была опубликована статья Марка Уайтхауса и Александра Гордеева под заголовком "Стало лучше", в которой шла речь об улучшении делового климата и отношений между властью и малым бизнесом. Авторы статьи ссылаются на данные, которые были представлены на одном из ужинов во время давосского форума Екатериной Журавской, главой Центра экономических и финансовых исследований. Я понимаю и поддерживаю позитивную риторику, формирующую положительный имидж России на международной арене, но с реальностью этот имидж не стыкуется. Мною инициирован цикл поездок по регионам, чтобы получить информацию из первых рук. Результаты исследования показывают, что более половины предпринимателей оценивают состояние деловой среды как неизменно плохое. Основными проблемами они называют трудности доступа к финансовым ресурсам, аренду и выкуп помещений, коррупцию, проверки, уровень налогообложения и сложность отчетности. Все это, пожалуй за исключением трудностей доступа к финансовым ресурсам, указывает на излишнее давление государства на бизнес.

Похожие выводы следуют из расчетов, проведенных экспертной группой под руководством академика Евгения Ясина (полную версию можно найти по адресу www.hakamada.ru). Прежде всего, малый бизнес убивают высокие административные барьеры (многочисленные контрольно-разрешительные процедуры и иные формы прямого воздействия государства на бизнес). Издержки по их преодолению со стороны бизнеса оцениваются в $8 - 8,5 млрд в год, или 2,7 - 2,9% ВВП. Если допустить, что эти издержки распределяются примерно пропорционально вкладу малого, среднего и крупного бизнеса в ВВП, то на долю малого предпринимательства выпадает около $800 - 850 млн ежегодно.

Далее, малый бизнес несет большие потери вследствие принуждения предпринимателей к "добровольным" тратам на всякого рода цели, которые представляются важными властям различного уровня. Эта статья вынужденных издержек расценивается в $4 млрд в год, или примерно 1% ВВП. Соответственно, малый бизнес выплачивает приблизительно $400 млн в год на подлинные или мнимые нужды властей. Кроме того, огромные средства затрачиваются на подношения лично чиновникам разного уровня за содействие в решении тех или иных вопросов - в первую очередь с арендой у государственных и муниципальных органов необходимой им для ведения хозяйственной деятельности недвижимости. По последним оценкам, масштабы коррупции составляют около $33 млрд в год в отношениях с бизнесом в целом. При принятом нами допущении примерно $3,3 млрд из этой суммы приходится на малый бизнес. Правительство начало борьбу за снижение административных барьеров, но пока получается "как всегда" - одно окно при регистрации так и не стало единственным, сократилось число лицензий, но получить их по-прежнему не всегда легко, под действие "антипроверочного" закона не подпали милиция, налоговая полиция, УБЭП и другие силовики, а введенный новый Административный кодекс фактически увеличил число потенциальных контролеров с 40 до 63! С учетом повторного счета совокупное бремя государства для бизнеса в целом может быть оценено в $38 - 40 млрд в год, или 12 - 13% ВВП страны. От $3,8 млрд до $4 млрд из них приходится на долю малого предпринимательства. Это прямой вычет из доходов малого бизнеса, которые могли бы быть направлены на расширение объемов производства, повышение заработной платы, наконец, на личное потребление и инвестиции в настоящее и будущее (охрану здоровья, образование свое и своих детей и т. п.). В России до 1 января 2003 г. было чуть больше 800 000 зарегистрированных малых предприятий. А государственных чиновников только федерального уровня - свыше 1,5 млн. Так что согласно статистике получается по Салтыкову-Щедрину - один предприниматель (хотя, конечно, не только он) двух "генералов" кормит. Почему же при этом государство не хочет прислушиваться к мнениям и интересам своих "кормильцев"? Основная причина заключается в том, что малому бизнесу не находится места в сложившемся балансе политических сил. Крупный бизнес, утративший при президенте Путине часть своего влияния, но все же имеющий многообразные каналы воздействия на принятие хозяйственно-политических решений, интересуется прежде всего либерализацией валютного законодательства, условиями вступления в ВТО, инвестиционными льготами по налогу на прибыль. Но крупный бизнес также должен быть заинтересован в развитии малого бизнеса, так как ему нужна свежая рабочая сила, имеющая практику работы. А ее можно найти в малом бизнесе, где работники получают необходимую квалификацию: крупные предприятия исчерпали свои возможности по приему новых кадров (об этом говорилось в передаче "Влияние" с участием Михаила Ходорковского, вышедшей на канале ТВС в январе). Крупный бизнес так или иначе справляется с бюрократическими издержками, а малый бизнес незащищен. ОПОРА взяла на себя эту функцию, но пока ее влияния недостаточно.

Банкирские круги в основном озабочены взаимоотношениями с Центральным банком, проводимой последним учетной, курсовой и структурной политикой. Вопросы кредитования малого предпринимательства, хотя и признаваемые на словах важной темой, сильно уступают по значимости проблемам взаимодействия с акционерами и крупнейшими заемщиками, а в последнее время - также вопросам развития потребительского кредитования населения, перспективам ипотечного кредитования.

Между тем интересы чиновничества, даже самого либерально мыслящего, и малого бизнеса противоположны, а потому союз с ним возможен для малого предпринимательства лишь на определенных условиях и по ограниченному кругу проблем (как правило, не самых принципиальных для предпринимателей).

Чиновничество рассматривает малое предпринимательство, во-первых, как источник дополнительных средств для латания различного рода прорех в бюджетах на социальные нужды, благоустройство и т. п., во-вторых - как источник дополнительных личных доходов, получаемых либо в силу непрозрачности ряда административных и контрольных процедур и противоречивости регламентирующих их документов, либо в результате откровенного вымогательства. Конечно, чиновник не заинтересован, как правило, в разорении малого предпринимательства - скорее его целью является сохранение его существования, но существования зависимого, несамостоятельного. Только при этих условиях малые предприятия будут продолжать исправно "доиться". Лучшая форма поддержки малого бизнеса заключается в том, чтобы не мешать ему самоорганизоваться, не допускать принятия законодательных актов, затрагивающих его интересы, без учета мнения ассоциаций малого предпринимательства, оказать косвенную помощь - через поддержку специализированной инфраструктуры - наиболее перспективным группам малых предпринимателей (в основном это инновационный малый бизнес). Кстати, знаменательным является появление в газете "Ведомости" на прошлой неделе информации о том, что в правительстве рассматривается вопрос об ограничении функций милиции и прочих контролеров по проверкам торговцев и другим экономическим проверкам. Ведь доходит до того, что на рынках милиция проводит проверки по два раза в неделю! Никакие законы не помогают, и эта тема как была, так и остается актуальной.

Но самое главное - не менять правила игры: предприниматель должен чувствовать стабильность, что позволит ему заниматься бизнесом, а не изучением изменений в законодательстве. Только после принятия таких мер утверждение, что "стало лучше", перестанет вызывать скепсис у представителей малого предпринимательства и у людей, всерьез занимающихся решением обозначенной проблемы. Автор - заместитель председателя Госдумы РФ, сопредседатель партии "Союз правых сил"