Эхо прошедшей войны
На первый взгляд трудно найти книги, отстоящие друг от друга дальше, чем вышедшие почти одновременно 2-й том "Мифогенной любви каст" Павла Пепперштейна и "Красный Бубен" Белоброва и Попова. Что может быть общего у сложной интеллектуальной прозы "медгерменевтов" и разболтанного, то и дело скатывающегося в недалекое хохмачество хоррора известных сетевых прикольщиков? Не будем, впрочем, спешить с выводами.
В современной литературе нечасто встречается случай, чтобы выход 1-го и 2-го томов какой-либо книги был разделен промежутком почти в три года, однако именно так получилось с романом Павла Пепперштейна и Сергея Ануфриева "Мифогенная любовь каст". В 2000 г. издательство Ad Marginem опубликовало 1-й том, рассказывающий о том, как парторг Дунаев, поев галлюциногенных грибов, в первые же дни войны попадает в магический мир, где сражение ведут уже не люди, а сказочные персонажи: Железный Дровосек, Винни Пух, Кощей Бессмертный и множество других. Поклонники были готовы любить эту книгу как она есть - с оборванными сюжетными линиями, непроясненным названием и без 2-го тома. Долгий перерыв между томами позволяет нам увидеть те изменения, которые произошли за это время в современном культурном контексте. Три года назад роман Ануфриева и Пепперштейна воспринимался прежде всего в рамках психоделической традиции, пристраиваясь в хвост молодежной литературе круга Виктора Пелевина. Стилизация соцреализма и военной прозы выглядела запоздалой данью соцарту. Сегодня ясно, что проект Ануфриева и Пепперштейна выполняет также и другую, крайне актуальную задачу: это задача сохранения - или реставрации - патриотизма, пострадавшего от тотального обесценивания времен перестройки и постперестройки. Речь, разумеется, не идет ни о восстановлении "социалистического патриотизма", ни о культивации отдающего ксенофобией патриотизма газеты "Завтра". Рассказывая о Великой Отечественной войне - главном патриотическом событии советской истории, Ануфриев и Пепперштейн ищут возможность сохранить преемственность советской культуры, обогатив ее при этом опытом 90-х гг. Для этого они привлекают единственный корпус текстов, не подвергшихся девальвации в последние 10 лет, - детские сказки.
Возможно, в этом выборе свою роль сыграли и биографические моменты (детство Пепперштейна прошло в среде московских нонконформистов, зарабатывавших на жизнь писанием и иллюстрированием детских книг), но так или иначе для поколения нынешних 30-летних ценности советского времени неотделимы от воспоминаний детства. И потому появление на полях сражений Винни Пуха, Карлсона или гусей-лебедей не выглядит ни кощунством, ни шуткой: в нашей памяти детские сказки и фильмы о Великой Отечественной навсегда остались рядом. Так война оказывается "детским делом", а расставание с детством становится одним из важнейших мотивов книги, будь то дефлорация "святых девочек" или описание комнаты Настеньки, в которой плакаты рок-групп только прикрывают детские игрушки. В финальной части книги Пепперштейн (к сожалению, Сергей Ануфриев почти не принимал участия в ее написании) возвращает читателя к современности, рассказывая о ставших уже легендарными первых рейвах и временах русской психоделии. В одной из последних сцен романа в одном круге на техно-party в Лужниках танцуют внучка Дунаева Настенька, ее любимый, авторы романа и сам главный герой - парторг и колдун Владимир Дунаев. Обретаемое в этой магической мандале единство любви и есть то, что позволяет Ануфриеву и Пепперштейну восстановить разорванную связь времен.
Возможно, не подозревая об этом, ту же задачу решают Белобров с Поповым, авторы стремительно ставшего популярным романа "Красный Бубен". Фантасмагорическая история нашествия вампиров на деревню Красный Бубен композиционно скроена по лекалам Стивена Кинга: множество персонажей, богатый выбор смертей, неожиданные - в самом деле неожиданные - повороты сюжета. Стилистически, однако, это Стивен Кинг, изрядно перебравший деревенского самогона: Белобров и Попов старательно стилизуют крестьянскую речь, деревенский юмор, простонародную ксенофобию и патриотизм. Можно сказать, что авторы "Красного Бубна" небезуспешно пытаются примирить друг с другом молодых читателей, выросших на книгах Клайва Баркера и фильмах категории Б, и тех, чьи эстетические вкусы формировались в 70 - 80-е гг. Именно из золотой поры позднесоветской культуры забредают в роман Владимир Высоцкий, американская шпионка, вампир, прикидывающийся Троцким, и т. д. Желание авторов слить эти два стилистических и культурных пласта воедино столь сильно, что они явно забывают о хронологии: со смерти Высоцкого явно прошло лет 10, хотя действие и происходит в наши дни. Два этих столь разных пласта - на самом деле их даже больше - не свелись бы к общему знаменателю, если бы Белобров и Попов не выбрали в его качестве все ту же Великую Отечественную войну. Нестареющий, словно парторг Дунаев, старик-ветеран, двое вампиров в плащ-палатках и неослабевающая память о Германии 45-го г. скрепляют воедино сюрреалистическую фантасмагорию. Независимо друг от друга Белобров - Попов и Ануфриев с Пепперштейном представляют нам новый лик самой великой войны прошлого века: герои детских сказок бьются там не на жизнь, а на смерть, вампиры поднимаются из-под развалин, а ветераны не стареют душой, потому что обретают магическую силу.