Филе-о-фиш
Экранизация сказочной книги Дэниэла Уоллеса "Крупная рыба" ожидалась как возвращение выдающегося американского визионера Тима Бертона из мира монументальных голливудских форм (его последним фильмом был очень прибыльный и малоразумный римейк "Планеты обезьян") к своим прежним забавам: готическому фольклору, абсурдной механике и иным приятным дикостям.
В наши дни где-то на американском Юге, в светлом доме с беленым забором, на руках у любящей, хорошо сохранившейся жены умирает отставной коммивояжер Эдвард Блум. К нему приезжает проститься взрослый, давно живущий за границей сын, с которым они не то чтобы в ссоре, а скорее в обычном межпоколенческом недопонимании, тем более горьком, что старика вот-вот должен хватить второй и окончательный удар.
Блум-младший считает родителя патологическим вруном. Старик действительно постоянно громоздит на редкость бессовестные небылицы: про свои подвиги во Вьетнаме, про дружбу с ведьмой, в чьем стеклянном глазу каждый может увидеть свой смертный час, про то, как он ловил вынесенную в заглавие Рыбу, исполинского сома-людоеда, выполнявшего популярный библейский трюк с проглатыванием и последующим возвращением кольца, и много еще о чем.
В детстве сын слушал эту мюнгхаузеновщину открыв рот, но, повзрослев, стал все больше на нее раздражаться. И потому, что слушать одно и то же по сто раз невыносимо, и потому, что за отцовскими баснями ему стала мерещиться какая-то другая, посторонняя жизнь, которую отец все эти годы старательно утаивал от них с матерью.
Пока немощный старый Блум (Альберт Финни) , выпучив глаза, противостоит попыткам выжать из него хоть словечко правды, мы совершаем путешествие на 30 лет назад и видим его опрятным и юным (эту ипостась пресимпатично изображает Юэн Макгрэгор) , с несмываемой пятидесятнической улыбкой от уха до уха шагающим по мистическим околицам южной части Соединенных Штатов и, что важно, действительно совершающим большую часть вещей, в которые годы спустя откажется верить его сын: он укрощает великанов, забредает по ошибке на тот свет и возвращается оттуда босиком, покупает город и эпическим образом ухаживает за своей будущей женой (в старости ее играет Джессика Лэнг, в молодости - старлетка Элисон Лохман).
Книжка Уоллеса относится к тому же миру мистических мельниц и огородных пугал, где Тим Бертон всегда был как дома: тут всегда было раздолье его обостренному чувству прекрасного, к концу 90-х достигшему буквально-таки бритвенной остроты, от которой и летели так замечательно головы с плеч в его «Сонной лощине» - безусловно, лучшем готическом фильме из снятых в Америке. Однако с Бертоном, фанатом Винсента Прайса и страстным собирателем старых вкладышей, человеком, чье присутствие в верхнем эшелоне голливудской индустрии иначе как недоразумением было объяснить нельзя (по логике, существу с такой прической и такими культурными ориентирами должны были еще году в 1982-м указать на дверь, ведущую в какой-нибудь безвылазный чулан) , - с ним определенно что-то случилось.
Если в "Планете обезьян" его рука вообще почти не чувствовалась, то в "Крупной рыбе" Бертон, безусловно, присутствует, но только он, как говорил хоббит Бильбо в первой серии "Властелина колец", сделался "тонкий-претонкий, как масло на хлебе у скупердяя". Приемы и подначки остались прежними. Дэнни Де Вито играет прижимистого вервольфа, Стив Бушеми - американского Орфея, сделавшегося сперва грабителем банков, а после - дико успешным брокером; есть и уродливая ведьма (новая невеста и муза режиссера - Хелена Бонэм-Картер в гриме). Но такое чувство, что все эти игры в смешное и ужасное давно уже слабо интересуют режиссера и он продолжает их лишь потому, что люди ждут и фамилия обязывает.
Из 125 минут, которые длится фильм, в полную силу сняты в лучшем случае 10 - когда Макгрэгор случайно десантируется в самую середину конкурса вьетконговской художественной самодеятельности и видит томных сиамских близняшек, поющих о том, что у девушек есть желания, а есть и потребности. В этот момент кажется, будто кто-то ненадолго стер пыль с экрана и стали видны прежние бертоновские краски и его прежнее гротескное величие.
Происшедшая с Бертоном перемена в житейском смысле, скорее всего, является переменой к лучшему. Судя по тому, что бледнолицего, несуразного, чуть что - грохающегося в глубокий девичий обморок Джонни Деппа на посту лирического героя сменил позитивный, хваткий Макгрэгор, Бертону удалось наконец преодолеть свою собственную несуразность, от которой он страдал с детства и из которой произрастали его невероятные фильмы. Теперь это взрослый, психически уравновешенный, смутно знакомый режиссер, чей новый фильм более всего похож на кока-колу без пузырьков - выпить ее, разумеется, можно, но только не вполне понятно зачем.