Дальний родственник
Малый драматический театр отложил подробное знакомство столицы со своим репертуаром до лета, но привез на "Золотую маску" "Дядю Ваню" в постановке Льва Додина. Поскольку мне случилось видеть этот спектакль в его родных стенах, могу утверждать, что приезжий "Дядя Ваня" выглядел дальней родней петербургского оригинала. Так бывает: зал ли не отдается артистам, те ли не могут его взять, но только вплотную к законной "четвертой стене" повисает непробиваемая пятая.
"Дядя Ваня" придуман как спектакль в безударном слоге, когда даже выстрел беспозвоночного Войницкого (Сергей Курышев) в струноподобного профессора Серебрякова (Игорь Иванов) звучит как бы через запятую. Меж тем на планшете московской сцены разворачивалась зачем-то исполненная в масле копия гравюры. Тем не менее даже это, увы, откровенно неудачное исполнение позволяло вычислить режиссерскую стратегию.
Обитателям поместья в безымянном уезде, покорным пленникам своей заболоченной жизни, Додин решительно отказал в любви, даже сочувствии. Все они глубоко ущербны, никчемны. Из рохли Ивана Петровича Войницкого с таким же успехом мог получиться Шопенгауэр, как из Чехова - Достоевский. Он, Войницкий, утомителен во всем - в сварливых речах, в нытье, а уж в любовных объяснениях особенно: от одного несвежего вида его - с вечно полуоткрытым влажным ртом и туманом в глазах - воротит с души. Внутренняя дряблость этого существа подчеркнута формальной и не скрываемой физической молодостью актера Курышева, которому никаких 47 нет и в помине.
Лишенная возрастных примет Соня старательно страдает по Астрову (Петр Семак) , но этот доктор с его фатовскими усишками рокового кавалера из немой фильмы и деревянными напыщенными речами придает сюжету Сониной страсти комические обертоны. В спасателе местных лесов не обнаруживается ничего, кроме позы и гулкой самодовольной пустоты. Если они с Войницким и впрямь единственные приличные люди в уезде, как они себя трактуют, то к уезду вопросов нет. И нет вопросов к чете Серебряковых, которая не скрывает своего превосходства над этой жидкой людской кашицей и находит у режиссера Додина безусловную поддержку. Пожалуй, это первый виденный мною "Дядя Ваня", где герр профессор выступает в роли не просто мужской доминанты, но единственного обладателя первичных, вторичных и нематериальных признаков сильного пола - даже в брюзжании и капризах их не утрачивает. И очень понятно, почему именно с ним эта молодая женщина - а Ксения Раппопорт в роли Елены Андреевны прелестна, красива не статуарно-фарфоровой, а обворожительно живой красотой. В ней - милое лукавство, благоприобретенная столичная повадка победительницы и не утраченная девчоночья бойкость. Что до старой галки Марьи Васильевны, то у ее "ах, Александр! " и у ее отнюдь не тещиной преданности бывшему зятю тоже очевидно женская природа. Кроме всего прочего, о мыслительной несостоятельности, ученой никчемности Серебрякова оповещает пустейший брат его покойной жены - и с какой стати ему нужно беспрекословно верить? Верить нет никакого желания.
Эти двое - затянутый в черный фрак господин, чьи калоши почему-то так потешают дядю Ваню, и его супруга вся в белом - только они и есть полнокровные люди в вялом усадебном террариуме, при том что Додин не закрывает глаза на их этические изъяны. На то, что Елена Андреевна почти всецело сосредоточена на себе. На то, что предложение продать дом - это предложение слишком резкое и безжалостное, оно режет по живому, пусть даже само живое еле живо. Как бы то ни было, в этой чете ощутима воля к существованию, они - есть, они отбрасывают тени, в то время как все прочие - сами тени, по преимуществу карикатурные.
Они уезжают, так и не запустив остановившиеся часы в доме, а там продолжается заупокойная песнь про цену на масло с кликушеским припевом про небо в алмазах - и сквозь чеховское общечеловеческое неожиданно прорастает очень конкретное общественно-политическое: и на черта тихой мертвенной заводи, где у каждой лягушки своя погремушка, эти реформы с продажами, залогами, финансовыми движениями? Лапша на ужин, усыпанное алмазами небо в мечтах - вот и славно, вот и хорошо.