У СПС и ее руководства хватило мужества и воли признать свое поражение и свои ошибки, не пытаться списать их на противодействие Кремля, проблемы с доступом к СМИ и т. п. Руководители партии ушли в отставку, власть перешла к временному “коллективному управляющему” в виде президиума федерального политсовета.
Если действительно исходить из того, что партии нужна честная процедура банкротства (о полезности которой мы писали сразу после парламентских выборов в 2003 г.), то сделаны только первые шаги.
“Доля” в Госдуме никогда не была важнейшим активом партии. “Демократический выбор России” не прошел в Думу в 1995 г., набрав 3,8%. А результат СПС на выборах 1999 г. (8,5%) сам по себе тоже не давал принципиального преимущества. Настоящим активом партии было не численное, а интеллектуальное лидерство. А также связанное с ним “экспертное большинство” на отдельных важнейших участках – возможность прямого влияния на принятия решений, в том числе в процессе приватизации. Благодаря этим активам “капитализация” СПС была высокой и не зависела от “обычной” общественной активности.
Очень важно, что в заявлении съезда СПС потеря такого лидерства признана: “Власть, да и практически все общество, уже давно говорит на нашем языке, изъясняется в тех терминах, которые правые реформаторы ввели в оборот в 90-е гг. прошлого столетия.
Тем не менее интеллектуальное лидерство, которое никто не оспаривал еще несколько лет назад, сегодня не очевидно”.
Решение большинства членов партии отказаться пока выбирать лидера, вероятно, вполне разумно. Кто-то из несогласных с этим сказал, что партия начинается с руководителя. Да, это верно для большинства партий, созданных сверху вниз и являющихся продуктами политической инженерии. Движение снизу, фандрайзинг, финансовая прозрачность, штучная работа с избирателями им не нужны. Финансовая независимость и прозрачность могут стать основой, на которой можно вновь построить и интеллектуальную независимость. Эти “старые” ценности вполне могут стать тем новым словом, которое может сказать возрожденная партия.