Проект “Б”: Модно и стильно
Сегодня ночью я еду в Киев с музыкальной программой по приглашению одного из местных клубов, популярного в молодой интеллектуальной и художественной среде. Это невольно толкает к размышлению об оранжевой революции, результат которой я смогу увидеть своими глазами, если останусь там на неделю. Говорят, что Ющенко придет к присяге прямо на Майдане.
Иногда победу Ющенко сравнивают с победой Ельцина в 1991 г. Однако в таком сравнении есть какая-то поверхностность и неполнота. Мне вспомнилось, как тревожно на следующий день после победы Белого дома толпа на Майдане встречала Собчака, скандируя: “Не-за-леж-нiсть! Не-за-леж-нiсть!” Увидев по телевизору этот сюжет, я со смешанным чувством подумал: “Все-таки Украина уже чувствует себя другой страной”, и это подтвердилось в Беловежской пуще.
Феномен Ющенко мне интересен не столько политически или идеологически, сколько стилистически. Его поединок с Януковичем был своего рода войной архетипов, квинтэссенцией извечного конфликта старого и нового, отцов и детей, консерваторов и алармистов, “Востока” и “Запада”.
Возле Белого дома, как и на Майдане, было много интеллектуалов, художников, музыкантов, молодежи. Но контекст их присутствия был другим. Язык противостояния Ельцина и ГКЧП все-таки был старым – политическим. С одной стороны – “плохие” коммунисты-ретрограды, с другой стороны – “хорошие” демократы. Основным понятием была “свобода”. Это был разговор в рамках индустриальной эпохи и прошлого века. Лагерь Виктора Ющенко пользуется постиндустриальным языком высоких технологий, Интернета, хип-хопа, “глобальной деревни”.
В современной молодежной моде и искусстве идентификация давно уже происходит скорее по стилям и вкусам, чем по идеологиям. Это, конечно, влияние Запада. Но на территорию постсоветского политического пространства “фэшн” пришел только с Ющенко. В одном из своих первых высказываний после победы в выборах он сказал: “Сегодня украинцем быть модно и стильно”.
Так не мог бы сказать ни один из политиков новой России – не то что Путин, но и Ельцин или даже Горбачев. Хотя сам Gorby действительно был модный брэнд – почти как нелюбимая им Stoly. Куда труднее Западу привыкнуть к Ushchy – хотя бы из-за трудности написания имени.
В американской и европейской культуре барьер между языком политики, науки, моды и искусства давно уже гораздо более зыбкий. Университетские курсы рекламируются веселенькими постерами, как концерты рок-групп. Тони Блэр в свое время играл лозунгом Cool Britannia (крутая Британия) – парафразой на неофициальный гимн Rule Britannia. Но у Ющенко все это звучит с каким-то неофитским пафосом или, скорее, с детской непосредственностью.
Иногда ребенок говорит, что он уже взрослый. Это трогательно и понятно, причем в каком-то смысле это даже является правдой, потому что связано с каким-то успехом, достижением. Но взрослый никогда не скажет, что он уже взрослый. В крайнем случае он может сказать следующее: “Не то чтобы мы уже стали взрослыми. Но мы уже не такие, какими были. Наоборот, мы стали молодыми, прикольными, модными и стильными. Мы научились тусоваться, колбаситься, делать так, чтобы угар был чумовым. Но пока мы этого не умели, мы не могли надеяться на взросление. И вот теперь мы, может быть, станем взрослыми”.
Так говорит украинская молодежная революция с пожилым ющенковским лицом.