НОВИНКИ КНИЖНЫХ РАЗВАЛОВ: Последняя азбука
Название этой книги только по-русски звучит дико. В реальности все гораздо проще. “Окножираф” – буквальный перевод венгерской азбуки. Поскольку первое слово в ней ablak (окно), а последнее – zsiraf (жираф).
Отсюда и сочетание.
Книгу написал 30-летний венгр, ее тут же перевели на 14 языков, и в конце 90-х, когда все только и говорили, что о бывшей Югославии, автор стал настоящей европейской знаменитостью. Это к вопросу о том, как важно писать книги ко времени.
Жанр сочинения определить невозможно. По формальным признакам это действительно азбука с картинками. Где автор перебирает по алфавиту простые вещи и незыблемые понятия недавнего советского времени. По внешнему сюжету перед нами репортаж из Белграда накануне распада Югославии, т. е. в момент исчезновения этого самого советского времени. В момент сомнения, великой неустойчивости. И тоже с картинками.
Автор, молодой человек из Будапешта, купив билет в одну сторону, едет в Белград. Там он попадает в самую гущу событий – и рассказывает о них. Эффект присутствия в городе, где история в который раз изменила ход, получается стопроцентный. Читатель попадает на улицы революционного города. Слышны выстрелы вперемешку со смехом и песнями. Водка идет по кругу, ветер обжигает губы. Студенческий карнавал идет под прицелом ОМОНа и снайперов. В сторону резиденции Милошевича летят снежки, и так далее.
На эту “елку” нанизаны исторические размышления автора о судьбах балканских народов – местами банальные, иногда очень точные и почти всегда ироничные. Поскольку без иронии об этой мясорубке говорить невозможно. Слишком уж беспросветная получается картина.
Разобраться в чудовищной мешанине, которую замесила история на Балканах, довольно сложно. Да в нашем случае и не нужно. Поскольку у этой книги другая цель, и она нам куда более важна.
Петер Зилахи делает для себя и своего поколения очень важную, значимую вещь. Принимая революционное настоящее и демократическое грядущее, он уже сейчас по крохам собирает то, что было его прошлым. Личным, а потому уникальным. Советским, но – неповторимым. Отсюда и “Окножираф” – как попытка структурировать прошлое, которое, как всегда после революций, будет или стерто, или переработано.
В сущности, он делает довольно распространенную в литературе вещь. То есть встраивает личный опыт в историю. Венгрия, Югославия – это ведь страны “между”: Востоком и Западом, коммунизмом и капитализмом, христианством и исламом, сушей и морем. Но на фоне уникальной геополитики личный опыт вдруг приобретает камерность, интимность. На этой доверительной интонации и держится вся книга.
По большому счету в жанрах и формах, о которых мы только что рассказали, Петер Зилахи выразил самоощущение своего поколения. На долю которого, так уж вышло, выпал довольно уникальный опыт. Это поколение безмятежно взрослело в огромной коммунальной советской квартире. А потом – не по своей воле – оказалось в холодной комнате на выселках, где все нужно делать своими руками.
И ни о чем, что удивительно, при этом не жалеет. Ну разве о советском молоке в треугольных пакетах. Которое и в самом деле исчезло навсегда.