Защитить от цивилизации
Джейн Гудолл опаздывает на ланч уже на полчаса, в чем, впрочем, нет ни малейшей ее вины. Улицы Мельбурна заполнены людьми, митингующими против конфликта в Ливане. И машина Гудолл оказалась в центре демонстрации. Саму исследовательницу мало занимает ситуация в Ливане, гораздо больше Гудолл интересуется проблемами Танзании. Уже двадцать лет она занимается вопросами защиты окружающей среды. Последние совместные проекты Института Джейн Гудолл – появление фотографий с мест экологических катастроф на Google Earth, создание блога о жизни в Национальном парке Гомбе и программа «Усыновите акр», участники которой продают экологические аксессуары и одежду, а вырученные деньги идут на сохранение дикой природы.
В Австралию Джейн Гудолл приехала, чтобы прочитать курс лекций в Сиднее, Мельбурне, Аделаиде и столице – Канберре. Мы договорились встретиться в резиденции губернатора штата Виктория, где она остановилась. Миновав охрану, я оказался в зале совещаний с газовым камином, книжными шкафами, заполненными томами в кожаных переплетах, и с ярко-зеленым ковром.
Пока Гудолл и ее водитель пробираются через разъяренную толпу, у меня есть время пробежаться по ее мемуарам – «Причина надеяться: духовное путешествие» (1999). Книга начинается с ее детства в Англии в 1934 году и продолжается вплоть до наших дней. Но главная роль в повествовании отводится 1960–70-м годам – времени, когда Гудолл жила среди шимпанзе в джунглях Танзании, в резервате Гомбе-Стрим (ныне Национальный парк Гомбе). Ее работа совершила переворот в научном мире и принесла Джейн Гудолл славу. А началось все с того, что знаменитый антрополог Луис Лики пригласил красивую молодую англичанку, закончившую курсы секретарей, к себе в ассистенты на время работы в Танзании, где они должны были жить и изучать поведение человекообразных обезьян.
Как-то Гудолл обнаружила удачное место на высоте 150 метров над озером Танганьика, откуда открывался замечательный вид на долину. Оттуда через бинокль она могла наблюдать за группой шимпанзе, живших внизу. Особенно ее заинтересовал один самец, которого она позже назвала Старина Дэвид. В течение пяти месяцев она следила за тем, как он при помощи травинки извлекал термитов из гнезда. То есть использовал ее как орудие труда. Это было сенсационное открытие: раньше считалось, что применение орудий труда – это отличительная особенность человека, характеристика, ставящая его в эволюционном плане выше животного.
Машина Джейн Гудолл наконец въехала во двор и зашумела по гравию. Через несколько минут Джейн присоединилась ко мне, неся в руках Мистера Эйча – мягкую игрушечную обезьяну с бананом, которая стала ее талисманом. Следующий час Мистер Эйч просидел на столе рядом с нами.
Спокойствие Гудолл ощущается с первых минут. Она входит в комнату быстро, но не спешит, извиняется за свое опоздание, говорит со старомодным английским акцентом, который сейчас встречается очень редко. Она стройна, одета в брюки и легкий джемпер, на шее – кулон. Прямые седые волосы собраны в конский хвост.
Мы удобно устроились за круглым столом. Молодой человек в униформе принес нам на серебряном подносе чашки с кофе и тарелку с маленькими пирожными и печеньем. Меня заранее предупредили, что Гудолл не любит тратить время на еду. И чашка кофе за ланчем – это самое большее, на что мы можем рассчитывать.
Глотнув кофе, она поведала мне историю о своем прадеде-изобретателе.
В один прекрасный день он взял и цуплыл на другой конец света, оставив жене записку: «Уехал в Австралию».
В конце концов он вернулся, и те скудные сувениры, что он привез, она хранит до сих пор. Это бумеранг и несколько ракушек. «В тех вещах, которые он привез с собой, было что-то поразительное», – вспоминает Джейн с улыбкой.
Я знал, что у нас совсем немного времени, поэтому сразу перешел к делу и спросил ее о Старине Дэвиде. Эту историю она повторяла тысячи раз, но ей не надоедает делать это снова и снова. «Я возвращалась на полюбившуюся мне точку наблюдения, когда заметила Дэвида, – вспоминает она. – В бинокль я увидела, как он срывает траву и что-то с ней делает. Было очевидно, что он использует стебель как орудие труда, но это было настолько невероятно, что я не могла поверить своим глазам». Однако два дня спустя она наблюдала, как Дэвид и другой шимпанзе (она назвала его Голиаф) вместе использовали орудия труда. В телеграмме Луису Лики она написала слова, вошедшие в историю: «Теперь нам нужно дать новое определение человеку и орудиям труда или признать шимпанзе человеком!»
Новости вызвали переполох в научной среде, противники открытия обвиняли Гудолл в недостатке образования. Кроме того, в соответствии с правилами того времени она многое сделала неправильно, например дала шимпанзе имена вместо цифровых обозначений. Вспоминая сейчас реакцию научной общественности на ее работу, она смеется. По ее словам, статус научного аутсайдера помог ей не зацикливаться на общепринятых нормах и сохранять свободу взглядов. «Я думаю, что это очень важно, – подчеркивает она. – Я говорю своим студентам, что они должны оставаться свободными и не заковывать себя в формальности. Нельзя сразу отказываться от идеи, которая на первый взгляд кажется нелепой, возможно, потом удастся доказать, что это не так глупо».
Двадцать лет Гудолл почти безвылазно жила в Гомбе, изучая шимпанзе. За это время она получила степень кандидата наук в Кембридже, дважды вышла замуж, родила сына Хьюго и начала преподавать в Стэнфордском университете. Наблюдая за тем, как растет ее сын, она постоянно сравнивала свою заботу о нем с родительским отношением шимпанзе к своим детенышам. «Есть один аспект, который меня очень интересует и по сей день, – это влияние материнской личности и техники воспитания ребенка на его по-следующее развитие», – говорит она. Мать Гудолл, Ванна, сыграла важную роль в ее жизни. «Понимаете, она была такой мудрой, давала мне свободу, а я могла мечтать о далеких краях», – вспоминает она.
Однако в октябре 1986 года, спустя двадцать шесть лет после своей первой поездки в Гомбе, в жизни Джейн Гудолл наступил переломный момент. В ходе встреч с исследователями шимпанзе в США ее жизненный фокус изменился. «Когда я приехала в Чикаго, я была ученым-исследователем... Когда уезжала, в душе я была готова стать защитником природы».
Это не значит, что она перестала интересоваться наукой, но после той встречи она посвятила себя защите окружающей среды. Для начала она хотела просто помочь африканским шимпанзе. Сейчас ее планы расширились. «Я все еще переживаю за шимпанзе, не хочу, чтобы они были полностью уничтожены. И я отчаянно борюсь за сохранность лесов».
Стремление донести свое сообщение до максимального количества людей сделало Джейн Гудолл вечно путешествующим защитником окружающей среды. Она никогда не бывает в одном месте дольше трех недель и чаще двух раз в год. В по-следнее время она проводит в дороге более трехсот дней в году, работает по пятнадцать часов в день, семь дней в неделю.
Одно из основных направлений ее деятельности – встречи с молодежью всех возрастов, чтобы приобщить их к своей работе, рассказать о проблемах экологии. Этим, в частности, уже более десяти лет занимается Институт Джейн Гудолл. «Это действительно меняет жизнь», – говорит она совершенно серьезно. Ее утро в Мельбурне прошло в городском зоопарке, где она встречалась с группой экологов-активистов. «Они так увлечены, так волнуются, они действительно хотят что-то изменить», – говорит она.
Выпив еще кофе и полностью проигнорировав печенье, Гудолл продолжает рассуждать о своих взглядах на исследования животных. «Меня называют неистовым противником вивисекции, это так смешно», – говорит она. Она уверена, что опыты на животных должны быть заменены альтернативными методами, но совершенно не приемлет подход экстремистов из организаций по защите животных. «Я не хочу, чтобы меня сравнивали с защитниками животных, они просто недалекие люди. Не зря люди все чаще думают, что те, кто заботится о животных, либо сентиментальны, либо террористы», – говорит она.
Она признается, что, путешествуя по «ужасному, грубому, материалистичному, потребительскому миру, в котором мы живем», иногда сложно быть оптимисткой. И тем не менее она видит свет впереди. «Я нахожу надежду везде, – говорит она. – Особенно в детях, они ведь так влияют на родителей. Если богатые отпрыски долго и упорно клянчат у папочки новый автомобиль, то они в конце концов его получат. Это происходит снова и снова».
Пока силы позволяют (ей уже 72 года), она намерена и дальше ездить по планете и встречаться с людьми, чтобы донести до них свое послание. Когда тело в конце концов ей откажет, Гудолл планирует уйти на пенсию и провести остаток дней в Борнмунте, доме, где прошло ее детство. «Еще так много всего, о чем бы мне хотелось написать, но я должна успокоиться, вернуться на мою малую родину – в Англию, где рядом с моим домом растет дерево, куда я забиралась и мечтала об Африке. Там я начинаю мыслить свободно». (FT, 15.09.2006, Майя Балабанова)