Только скажите, где у нее кнопка

Киборгом считает себя девушка Ян-Гун, у которой даже глаза как у Амели, разве что с азиатским разрезом, отчего сразу хочется прикусить язык: чур меня, про Амели больше ни слова. В том, что киборгом быть нормально, Ян-Гун заверяет мама, которой к таким вещам не привыкать: бабушка вот, к примеру, представляла себя мышью.

Обеих, впрочем, пришлось сдать в сумасшедший дом. Но что за беда – во-первых, доктора там добры, а пациенты вполне счастливы; во-вторых, электрошоковая терапия киборгам полезна, иначе приходится подзаряжаться от пальчиковых батареек, а так долго не протянешь. Хорошо, что в той же клинике лечится симпатичный воришка, догадавшийся сделать прибор, преобразующий в электроэнергию обычный рис: у врачей накормить истощенного киборга человеческой едой никак не получалось.

Не то чтобы типичный, но и не уникальный случай: считают режиссера абсолютным крокодилом, который топит экран в крови, размахивает молотком и выламывает зубы на крупном плане, приводя в восторг Тарантино и большую часть каннского жюри, а крокодил потом снимает романтическую комедию про влюбленных сумасшедших. Жан-Пьер Жене тоже, между прочим, прославился не конфетками, а черным юмором «Деликатесов», да и перед «Амели» сделал «Чужого-4». Богатая фантазия применима к любому материалу, а уж зубы дергать или с лампочками и кофейными автоматами разговаривать, зависит от настроения.

К тому же у Чхан-Ук Пака переход получился плавным: финальная часть трилогии возмездия – «Сочувствие госпоже Месть» – уже была натуральной комедией, счастливо завершавшейся мизансценой «лицом в торт». Продолжение последовало, центральная тема режиссера тоже не забыта. Героиня-киборг по-своему одержима местью. В фантазиях она расстреливает забравших бабушку-мышь врачей из пальцев-пулеметов: летят куски штукатурки, алые фонтанчики весело брызгают на белые стены. Это, наверное, самые оптимистичные и позитивные сцены насилия в современном кино.

Так же буйно и красочно выглядит вся больничная жизнь. Не только потому, что сумасшедшие Чхан-Ук Пака сплошь артистичны, но и потому, что электрошок глушит память, а счастье – это, похоже, способность забывать. В отличие от таких классических сюжетов про дурдом, как «Пролетая над гнездом кукушки», в корейском фильме никто не хочет вырваться из больницы на свободу, напротив, именно здесь люди, не вписавшиеся в жесткую социальную реальность, наконец-то свободны от нормального мира и вольны куролесить, насколько хватит воображения режиссера. Они не овощи, а просто сбежали в детство, где важнее всего игра и фантазия.

На ней-то Чхан-Ук Пак и выезжает. Только соберешься зевнуть, как психи выкинут очередное коленце: украдут четверг, победят гравитацию с помощью разноцветных шерстяных носков или пойдут ловить молнию радиоприемником. Только разозлишься на карамельность сюжета и картинки, как героиня провернет во рту пулеметную ленту, выдвинет из пальцев дула и устроит бойню медперсоналу. Только подумаешь, что дело идет к банальному поцелую, как режиссер, не сбивая настроя любовной сцены, процитирует самый дикий эпизод «Экзорциста» с вертящейся на 180 градусов головой. Нормально, киборг, лизни батарейку.