Российский рынок инъекционной косметологии в прошлом году вырос до 59 млрд рублей — на треть больше, чем годом ранее. Число процедур превысило 11,5 млн. Но пятилетний драйвер рынка — биоревитализация на основе гиалуроновой кислоты — впервые перешёл в стагнацию. «Освобождающуюся нишу занимают продукты с принципиально другим механизмом действия — ориентированным не на заполнение объёма, а на запуск собственных восстановительных процессов тканей», — говорит доктор биологических наук, председатель Комитета Торгово-промышленной палаты Московской области по развитию предпринимательства в здравоохранении и медицинской промышленности Надежда Перова.
Индустрия, двадцать лет продававшая коррекцию внешности, постепенно переходит к продаже биологических процессов. Сдвиг характерен для всего мирового рынка. По оценке Grand View Research, глобальный рынок эстетической медицины уже превысил 98 млрд долларов и, по прогнозам, приблизится к 240 млрд к 2033 году при среднегодовом росте около 12%. Быстрее всего внутри этой цифры растёт не традиционная инъекционная косметология, а регенеративное направление: по данным The Business Research Company, сегмент регенеративной эстетики должен вырасти с 17,6 млрд долларов в этом году почти до 29 млрд к 2030-му. В России аналитики фиксируют схожую динамику — в том числе за счёт пациентов, которые сейчас исправляют последствия избыточных инъекционных вмешательств прошлых лет. Рынок красоты сам корректирует моду на «перекачанные» лица.
На Летнем конгрессе «Пластическая, реконструктивная хирургия и косметология» в Петербурге участники обсудили этот переход. В рамках V заседания рабочей группы Минпромторга России по производству лекарств и медицинских изделий для пластической хирургии, прошедшего под сопредседательством Натальи Мантуровой, главного пластического хирурга Минздрава России и Департамента здравоохранения Москвы, а также Екатерины Приезжевой, заместителя министра промышленности и торговли РФ, один из ключевых докладов посвятили актуальным вызовам для производителей.
С докладом выступила Надежда Перова — председатель Комитета Торгово-промышленной палаты Московской области по развитию предпринимательства в здравоохранении и медицинской промышленности и многолетний руководитель научно-производственного предприятия, создающего инновационные продукты для регенеративной медицины.
По её наблюдениям, рынок косметологии пытается наверстать упущенное в медицинской классификации продуктов. Сегодня классификация отстает от реалий, хотя в индустрии произошли значительные изменения. В результате продукты с разным механизмом действия смешиваются без четких критериев. Термины «биоревитализанты», «биорепаранты», «коллагенстимуляторы» и «регенеративные средства» часто используются без должного понимания их различий.
Филлеры, например, могут продвигаться как имплантанты-биостимуляторы, что способствует их продажам. Еще один пример — объединение продуктов разного уровня действия под общим названием «коллагенстимуляторы». Это не только терминологическая путаница, но и проблема для всех участников рынка. Врачам сложнее сравнивать технологии, пациентам — понимать, за что они платят, а производителям — конкурировать на основе инноваций, а не рекламных слоганов.
Разница на самом деле легко объяснима. Не сшитая гиалуроновая кислота работает как носитель — сама по себе она удерживает воду и достаточно быстро распадается в тканях. Производители обогащают её витаминами, аминокислотами, пептидами или нуклеотидами и называют результат биоревитализантом: эффект держится недели, инвазивность минимальна. Сшитая гиалуроновая кислота уже может стать филлером, и здесь вступает регуляторная логика: согласно европейской классификации медизделий, порогом между «краткосрочным» и «имплантируемым» продуктом считается 30 дней непрерывного действия в тканях.
Что касается препаратов на основе полимолочной кислоты и коллагена, то они в основном представлены на рынке как монопрепараты и запускают один участок цепочки. Чаще это синтез коллагена, но не регенерация ткани, как при воспроизведении внеклеточного матрикса (ВКМ) целиком. ВКМ, как показывают исследования последних лет, — это не только коллаген, но и эластин, гликозаминогликаны и протеогликаны, фибронектин. Именно совокупность этих компонентов, а не один из них, определяет упругость и структуру молодой кожи. Отсюда и практический вывод, который делает Надежда Перова: продукт с максимальным количеством компонентов ВКМ и увеличенной их долей — это принципиально другая категория, чем монопрепараты для выработки коллагена. И принципиально другой результат, даже если оба имеют одинаковое маркетиноговое название «регенеративные».
«В качестве многокомпонентного аналога ВКМ в науке России и за рубежом известен «Сферо®ГЕЛЬ», — отмечает она. — Однако важнее, что классификация по составу и механизму действия, а не по маркетинговому определению, соответствует международным исследованиям в области регенеративной эстетики».
Доказательную базу, предсказуемость результата и стабильное качество назвала ключевыми требованиями к медицинским изделиям Екатерина Приезжева, заместитель министра промышленности и торговли Российской Федерации. Обращаясь к участникам заседания рабочей группы Минпромторга России по развитию производства лекарств и медицинских изделий для пластической хирургии, она подчеркнула: «Это то, что обеспечивает безопасность пациента и доверие врача к продукции».
Проблема балансирует на грани криминала. По данным гендиректора ФГБУ «ВНИИИМТ» Росздравнадзора Игоря Иванова, около 60% обращений потребителей связаны с непрозрачностью рынка услуг, безопасностью применяемых препаратов и нелицензированными клиниками.
Ведущий специалист Института пластической хирургии и косметологии Евгения Иконникова говорит: под видом косметических процедур нередко проводятся настоящие хирургические операции. По сообщениям СМИ, нелегальный рынок инъекционных препаратов в России превышает 10 миллиардов рублей и ежегодно растет примерно на 20%, свободно продаваясь на маркетплейсах. Это уже не просто «серый» рынок, а целая индустрия обмана.
Нечёткие правила и непрозрачность создают условия для недобросовестной конкуренции и нецивилизованных методов давления. Для добросовестных производителей эта ситуация моделирует отдельный вызов — репутационный. Новости с негативным подтекстом распространяются быстрее, чем опровержения на основе проверенных фактов, а фотографии осложнений в интернете охотно используются без подтверждения их связи с конкретным продуктом.
Перова ставит этот риск в один ряд с финансовыми, включающими налоговую нагрузку и стоимость заёмных средств и другие — то есть называет его одним из операционных вызовов отрасли, а не угрозой отдельному бизнесу. И говорит о недостающем институте: у финансового рынка есть омбудсмен и системы досудебного разбирательства жалоб, у рекламной отрасли и косметологов — советы саморегулирования; у производителей продуктов для эстетической медицины пока нет аналогичного профессионального органа, который отделял бы обоснованные претензии от вбросов.
«Речь не о фильтрации жалоб — жаловаться может кто угодно, включая профессиональных жалобщиков и вымогателей. Вопрос значительнее: появится ли у отрасли коллективная экспертная позиция, которая будет значить больше, чем позиция одного производителя», — говорит Надежда Перова (добавляя, что такой институциональной площадкой мог бы стать Институт пластической хирургии и косметологии во главе с Натальей Мантуровой).
Рынок всегда следует за технологическими новшествами. Современные отечественные многокомпонентные гидрогели нового поколения уже применяются не только в качестве омолаживающих инъекций, но и в реконструктивной хирургии, и в лечении ран, открывая широкие перспективы для синергии между эстетической и регенеративной медициной.
Однако рынку нужна донастройка, вполне релевантная потенциалу профессионального сообщества. Это позволит сделать науку конкурентным преимуществом для индустрии косметологии, а не издержкой. Такая задача объединяет интересы врачей, пациентов, бизнеса и государства.