Мужчина и женщина 200 лет назад
Французы, как всегда, умеют играть любовь. Но этого им мало.
Сегодня французский театр предельно интеллектуален и ангажирован. Московские гастроли "Нантер-Амандье"начались с пропагандистской артподготовки: всемирно известная театроведка Анн Юберсфельд прочитала журналистам лекцию о драматургии Мариво. Выяснилось, что напрасно мы так легкомысленно относились к его любовным комедиям. Новейшие изыскания в области театроведения доказали, что Мариво был штурманом будущей бури. Если господа и слуги в его пьесах меняются одеждой, значит драматург подвергает сомнению саму социальную иерархию. А раз так, значит, он пророчит Великую революцию, разразившуюся аккурат через 60 лет после премьеры "Игры любви и случая".
Ошеломленные, мы отправились на спектакль Жан-Пьера Венсана, ожидая увидеть Свободу на баррикадах и Гавроша с патронами. И не увидели. По сцене порхали все те же "мужчина и женщина", вели бесконечную, пленительную болтовню о свойствах страсти, изящно препирались и таяли от благородства чувств.
В какой-то момент возникало ощущение безвременья: любой французский фильм - будь то классические "Мужчина и женщина"или скандальный "Романс", сентиментальныe "Шербурские зонтики"или глубокомысленные "Любовники" - перенасыщен подобными куртуазными диалогами и меланхоличными монологами.
Мариво предусмотрел впечатление интеллигентного занудства, которое может произвести его пьеса, и придумал влюбленным пару слуг, работающую на комическом контрасте. Господа, переодевшись в ливреи, томятся и воздыхают, слуги, разодевшись в атлас, обжимаются и хихикают.
Но Венсан почему-то проигнорировал этот контраст - хотя чего уж революционнее? Экзистенциальную тревогу можно было придумать - спасибо Анн Юберсфельд, - но отыграть ее французские актеры решительно не умели.
Странное дело, французы гастролируют по Европе давно и славно, их всегда принимали с восторгом и пристрастно сравнивали с достижениями отечественного театра. Противопоставление "французская игра" - национальная манера было актуальным и в Англии, и в Германии, и в России. Но сегодня французское театральное искусство разделилось на два полюса: бесшабашно демократичный балаган Олимпийских игр, внятный любому скифу, и предельно замкнутый разговорный театр для своих. То есть то, что мы и увидели сейчас в Москве Наблюдая за открытием зимних игр в Альбервилле, население земного шара с удовольствием разглядывало инопланетных чудищ и шествия сказочных тварей. И слова были не нужны в этом ярком, заснеженном действе. Приходя на французский драматический спектакль, чувствуешь себя чужим на этом празднике слов.