Геннадий Саенко привык лечить элиту
Директор по медицинским вопросам American Medical Center Геннадий Саенко был единственным русским из трех врачей, которые организовали московский центр AMC. В 1991 г. он ушел создавать новое дело с поста заместителя директора больницы на Мичуринском проспекте, принадлежавшей знаменитому Четвертому главному управлению Минздрава СССР, которое обслуживало кремлевскую элиту. Сегодня штате московского центра работает почти 100 человек, аналогичные центры компания открыла Санкт-Петербурге, Киеве, Варшаве и Праге. Сейчас рассматриваются возможности по открытию центров в Будапеште, Баку, Тбилиси, Ташкенте.
- Как создавался московский центр? - В 1991 г. на рынке возникла потребность в медицинских услугах западного уровня сервиса.
Когда в России начали делать бизнес западные компании, первое, что им потребовалось, - англоязычная школа, чтобы привезти сюда семьи, и медицинское обслуживание. Наш центр открылся сначала на базе американского посольства, а в августе 1991 г. мы открыли клинику.
- Только открылись, как грянул путч? - Путч мы пережили, пережили и осень 1993 г., когда очень многим спасли жизнь. Было много случайно раненных Центре международной торговли, американцам этот день запретили выходить на работу в посольство, а мы дежурили круглые сутки и вывозили раненых на "скорой помощи". Иногда нам вслед стреляли, несмотря на красный крест; не знаю, кто это был, они все были в униформе.
- Вы с самого начала организовывали лечение здесь? - Когда мы начинали работать, большинство западных пациентов предпочитали медицинскую эвакуацию, которую оплачивает страховая компания, хотя она может обойтись в $15 000 - 18 000. В первый год я провел около 300 медэвакуаций за рубеж. Мы работали без выходных, круглосуточно. Я вызывал самолет, вывозил больного в Шереметьево, там передавал в самолет, иногда по два раза за ночь. Когда мы стали расширяться, мы уже сделали дежурство, а первый год мне пришлось работать в таком режиме, т. е. я никогда не мог ни в компанию пойти, ни выпить.
- Какова доля российского персонала в центре? - Где-то 50 на 50. У нас примерно пять западных семейных врачей и пять отечественных. Сейчас разницы между ними нет. Когда мы начинали, мы не совсем равнозначно ставили наших врачей, но за эти годы они выросли. Наши пациенты сами выбирают, к какому врачу им идти, и даже многие западные пациенты иногда хотят к российским врачам.
Тем более что все наши сотрудники свободно владеют иностранными языками.
В 1991 г. у нас на 100% были англоязычные пациенты, сейчас у нас уже до 40% состоятельных русских. Я думаю, когда мы построим клинику, их будет за 50%.
- Что такое "семейный врач" в вашем понимании? - До революции у нас были земские врачи, я могу их сравнить с семейными, т. е. это врач с более широкой подготовкой. Сейчас и у нас уже создана школа семейной медицины, они предполагают обучение врача, мы специально читаем им циклы по гинекологии и акушерству, по детским болезням, по ЛОР-болезням, по офтальмологии, хирургии. Лет пять назад позвонила мне шведка, говорит - рожаю. Я вызвал "скорую помощь", мне звонят из машины и говорят: у нее роды начались.
Даю команду - везите к нам клинику, хотя мы поликлиническое учреждение, не стационар. Ее привезли сюда, мы приняли роды, все перевязали, а потом я ее отвез все-таки в кремлевский роддом, с которым у нас был договор. Когда я ее привез, врачи сказали, что очень квалифицированно пуповина перевязана. "У вас есть гинеколог в штате? " спрашивают. Нет, это делала семейный врач, но она больше двухсот родов приняла за свою жизнь. Таким образом во многих странах готовили врачей для работы в посольствах, в каких-то отдаленных экспедициях.
Второе очень большое отличие - у нас все поликлиники работают в дневное время, даже Четвертое управление, а если что-то случается ночью, вы можете вызвать "скорую помощь", которая куда-то в стационар отвезет. Мы с первого дня работаем круглосуточно, у нас всегда здесь врач, медсестра, у нас рентген, ультразвук, лаборатория... Оборудование сейчас о многих учреждениях есть, но они его нерентабельно используют: затратив минимум $1,5 млн на ядерно-магнитный резонанс, используют его на 5%. Мы с первого дня заключили договора с рядом ведущих госпиталей с ЗИЛом, с Мичуринским, с Кунцево, с Бурденко, со Склифосовским.
Но сейчас у нас в центре есть и свой стационар на 15 коек.
- Там вы делаете рядовые операции? - Это тоже организовано по западной системе. На Западе обычно есть свой хороший хирургический блок, своя реанимационная бригада, дежурный хирург, а плановые операции проводят приглашенные специалисты. У нас тоже все операции делают наши ведущие специалисты, мы платим им гонорары. В Четвертом управлении мы тоже использовали эту систему, у нас консультировали все ведущие академики. Если больной поступал на Мичуринский и хотел, чтобы его оперировал такой-то академик, то он и оперировал. Это было немножко в ущерб нашим врачам, потому что были доктора наук, которые проводили по две операции за год. Поэтому я всегда ребятам говорил: это хорошо, что вы участвуете в операциях с ведущими специалистами, но, поскольку для рук практики нет, - совмещайте. И они работали Первой градской, а ребятам из нашей "скорой помощи" я рекомендовал совмещать с работой на "03". У нас "скорая помощь" хорошо оснащена была, но иногда за неделю всего два вызова.
- Часто говорят, что в Четвертое управление можно было устроиться только "по блату", поэтому специалисты там плохие. Так ли это? - "Полы паркетные, врачи анкетные". Я до того, как стал сам там работать, тоже так считал. Но о всех этих учреждениях на ключевых позициях стояли профессионалы. Какой-то процент "блатных", я допускаю, был, но чем выше уровень поликлиники, чем выше была ответственность, тем меньше туда могли проникнуть "позвоночники". Конечно, были большие льготы, путевки, зарплата была выше, но я считаю, кадры там были очень хорошие в свое время. Когда появились коммерческие структуры, процентов 30 ребят ушли туда, где можно заработать.
- У вас дорого лечиться? - Наши расценки выше, чем коммерческих структурах, которые создаются на базе отечественных учреждений. Цена всегда складывается из того, что я вложил в технику, затрат на расходные материалы, зарплату. У нас 50 - 60% - западный персонал, у них зарплаты гораздо выше, поэтому мы не можем сделать те же расценки. Просто прием врача стоит в районе $200. Но у нас неограниченное время для приема больных, а в российской системе есть норматив, даже в Четвертом управлении: в одной поликлинике 20 минут, если она повыше рангом - 30 минут. Мы время не ограничиваем: если попался сложный пациент, врач должен до конца разобраться в его заболевании. Если надо, наши врачи или медсестры едут с больными любую страну. В год бывает 10 - 12 случаев, когда врач выезжает, и 23 медэвакуации в сопровождении медсестер в месяц.
- Заработки российского и иностранного персонала сильно различаются? - Сейчас нет. У нас базовая зарплата не очень высокая, все зависит от того, сколько пациентов врач принял, от того дохода, который он принес клинике. Никто одинаково не получает, все зависит от того, насколько к вам идут больные, определенный процент от дохода клиники идет врачу. В российских коммерческих структурах процент от дохода распределяется равномерно на всех врачей, это уже уравниловка.
- Нет ли опасности,,что врачи будут назначать ненужные процедуры, чтобы выкачать побольше денег из клиента? - У нас проводится пять медицинских советов ежемесячно. Этот вопрос мы жестко контролируем и, если заметим, что назначено ненужное обследование или лечение, врач будет наказан материально. Так делается во всем мире.
Когда я работал во Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), там была очень жесткая система контрактов - изначально очень высокая зарплата, но за каждую профессиональную ошибку трехдневная зарплата вычиталась.
- Вы работали в Женеве? - Нет, там находится штаб-квартира ВОЗ, а вообще существует шесть региональных бюро. Россия относится к Средиземноморскому региону, с центром в Александрии. Я там стажировался университете, некоторое время работал в Египте, затем несколько лет проработал в Афганистане на "малярийном" проекте, из них три года во время войны. Вообщето, моя специальность - тропическая медицина. До сих пор мое хобби - тропические болезни.
- Какой больной вам больше всего запомнился? - Года четыре назад была совместная американо-русская экспедиция, в которой были ветераны Второй мировой войны, Вьетнама, Афганистана. Они прыгали с парашютом на Северный полюс.
Там испортилась погода, и очень многие разбились. Когда мне позвонили, я связался с ДОСААФ и с нашим Министерством обороны, мы на военном транспортном самолете вывезли пострадавших.
Когда я провожал последнего американца, который здесь провел 15 дней (он еще ноги немного отморозил, ему ампутировали пальцы), я его спросил: "Тебе 82 года, зачем ты прыгал? "Он говорит: "У меня за плечами 12 000 прыжков, если не я, то кто молодежи пример покажет?! "