Кому нужен аудит?
Что если политика аудиторской компании порождает конфликт интересов и никто не хочет ей следовать? Возможно, в самой системе что-то пошло не так.
Подобные мысли возникают при анализе ситуации, сложившейся в начале месяца в PricewaterhouseCoopers. В крупнейшей в мире аудиторской компании всех предупредили: партнеры и сотрудники, не говоря уже о руководителях и родственниках, должны избавиться от всех инвестиций - акций, облигаций, банковских счетов - в компаниях, аудит которых проводит PwC. Супругам руководителей PwC рекомендовалось оставить работу в таких компаниях. Комиссия по ценным бумагам и биржам (КЦББ) США следила за исполнением требований: даже жена Цезаря не может быть вне подозрений.
Однако известно, как это бывает: с течением времени повседневные заботы отодвигают проблему поддержания имиджа на второй план. По данным проведенного по заказу КЦББ исследования, 85% партнеров PwC не смогли полностью привести в соответствие с требованиями свои финансовые взаимоотношения с клиентами компании. Это 31 из 43 высших руководителей PwC и шесть из 11 партнеров, напрямую ответственных за проведение политики компании.
Когда нарушение правил становится столь массовым, естественно, возникают вопросы. КЦББ пытается убедить людей, что аудит - это то, что поддерживает финансовую систему, и к нему нужно относиться серьезно. Пятеро партнеров и неназванное число сотрудников PwC были уволены.
Нет сомнения, что миру нужны аудиторы и единая система бухгалтерского учета. Без них компании не будут знать своих прибылей и убытков. А инвесторы не будут знать, кому можно доверить деньги. Однако когда столетие назад вводилась единая система бухучета, аудиторы не были полицейскими - они лишь учили бизнесменов (которые по умолчанию считались людьми честными), как отражать развитие бизнеса в балансе компании. Идея заключалась в том, что компании, зная все о своих затратах, не будут вести бизнес, приносящий им убытки. В 1930-е гг. КЦББ стала требовать от каждой компании, эмитирующей акции и облигации, ежегодно проходить проверку у лицензированного аудитора. Аудиторские компании не возражали, однако заявили (и делают это по сию пору), что они не должны нести ответственности за предоставление руководством компаний ложной или неполной информации.
Но в чем же задача правительственного проекта под названием "публичный аудит", если не в попытке выявить факты мошенничества? Никто на этот вопрос по-настоящему еще не ответил.
В тех редких случаях, когда аудиторские компании высказывали "квалифицированное" мнение о плачевном состоянии компании или отказывались проводить аудит в знак протеста, они указывали на проблемы, которые рынок и так уже выявил. В то же время за последние десятилетия мы не раз были свидетелями того, как компании получали свидетельство о финансовом благополучии, а вскоре после того объявлялись банкротами или были вынуждены признать серьезные просчеты в своей деятельности.
Сейчас возможно констатировать следующее: либо аудиторы не выполняют свою работу надлежащим образом, либо сфера их деятельности приобрела слишком большую значимость по сравнению с первоначальными задачами. В худшем случае инвесторам не стоит слишком доверять подписи аудитора. В лучшем - результаты ежегодного аудита можно обсудить на собрании финансовых директоров.
Однако КЦББ, похоже, уверила себя, что публичный аудит может приобрести большую значимость, если аудиторы станут чуть более "независимыми". Случай же с PwC ясно говорит: не искушайте судьбу. Ежегодный аудит превратился в ритуал, слишком большого значения которому не придают уже ни компании, ни инвесторы, ни сами аудиторы. (FT) Холман Дженкинс, обозреватель Wall Street Journal