Что за фамилия, создатель
Ресторанная жизнь продолжает подражать искусству. Мы уже видели переложенными на язык котлет бессмертные ленты Мотыля и Гайдая, обедали у Пиросмани и Матисса, а ужинали на оруэлловском скотном дворе. И это не говоря о ресторанах с фамилиями Пушкин и Тургенев. Но такого лихого оборота культуртрегерская деятельность столичных restaurateurs, пожалуй, еще не знала. С интервалом в три месяца - в декабре прошлого и в марте нынешнего года - на Пресне и в Замоскворечье открылись сразу два ресторана "Обломов".
Кроме собственно литературнокулинарной основная интрига этой истории в том, что "Обломовы" совсем не родственники, как, к примеру, "Елки-Палки" на Дмитровке и "Елки-Палки" на Серпуховской, а наоборот - злейшие конкуренты.
Тут, разумеется, первым делом в голову начинают лезть разные мучительные вопросы: как это вообще может быть, и куда смотрела Регистрационная палата, и будет ли дуэль, и на чем - на пистолетах или конфетах фабрики "Россия"? Но, оказывается, никакого конфликта интересов не было и нет. Почти как в пионерской организации, где детские отряды сотнями боролись за право носить имя, скажем, Олега Кошевого и все как один преуспели на этом поприще. С "Обломовыми" то же самое, но с некоторой формальной поправкой: право первородства принадлежит "Обломову" номер два, т. е. тому, который в Замоскворечье, а первый, тот, что на Пресне, должен добавлять к своей фамилии скромный довесок - "зал", поскольку ввязался в затею с Гончаровым хронологически позже. А то, что он опередил коллег с премьерой, так это такова спортивная жизнь.
Полюбовное решение фамильного вопроса не отменяет главной котировки - какой из "Обломовых" лучше, где севрюга жирней, а скользкий груздь увесистей? На самом деле оба хороши. "Обломов" на Пресне - оригинальное развитие идеи buffet с совершенно гоголевской сумасшедшинкой в интерьерах. К тому же создатели ресторана вдохновлялись больше михалковским фильмом, нежели романом Гончарова.
"Обломов" в Замоскворечье на первый взгляд более литературен и серьезен. Внушительных статей особняк в конце Пятницкой улицы. Три этажа, каждый из которых оформлен с мессиджем. Первый этаж - вотчина Ильи Ильича Обломова. Гостиная в усском духе, где каждый предмет кричит: "Я Обломов! И я тоже Обломов", храп обломовского слуги Захара и Илья Ильич собственной персоной. Все вместе символизирует как бы "духовный низ", такую специально русскую разновидность идейного парения - "живость воображения при лености натуры". Кухня отечественная: салаты из телятины и утки, буженина, холодец, селедочка с картофелем, суп из раковых шеек, суфле из дичи, соленья, кулебяки, олень в вишневом соусе и кабан под соусом "Женевуаз". Есть постное меню, потому что тот, кто плюет на Бога, плюет сначала на человека. Второй этаж - вотчина Андрея Штольца. "Материальный верх".
Сбыточность мечтаний. Зала, отделанная деревом, научные фолианты, гладкоствольный пистолет на стене, пишущая машинка на комодике и лично А. Штольц.
Кухня европейская. Легкие салаты: греческий, "Цезарь" и "Норвежский" - из семги с огурцами.
Тигровые креветки, ростбиф, запеченные в слойке гребешки, телятина с соусом из лисичек, суфле из зайца с белыми грибами, бифштекс в лучших традициях "мясных домов". И наконец, на третьем этаже, в мансарде, что-то вроде рая, ничейное место, где пути Обломова и Штольца когда-нибудь пересекутся. Комната в восточном вкусе, кухни никакой нет, как, собственно, нет ее и в эмпиреях.
Несмотря на многочисленные апелляции к гончаровской книге, этот "Обломов", по большому счету, игра не столько с конкретным романом, сколько со временем, "когда литература была великой, а вера в прогресс безграничной".
В его интерьерах можно с успехом разыгрывать какие угодно другие сюжеты из жизни двух Россий: той, которую мы потеряли, и той, которую так и не приобрели. Что-нибудь из Чехова или там Тургенева. А можно и плюнуть на всю эту социальную антропологию и, не задаваясь вечными русскими вопросами, просто получать удовольствие от пристойной барской кухни и барского же сервиса. Так же и в "Обломове" на Пресне важно не то, как человек относится к Табакову в роли Ильи Ильича, а то, с каким смаком он поглощает бараний бок с гречневой кашей.
Таким образом, все довольны, авторские права не ущемлены и, главное, в выигрыше остаются москвичи и гости столицы. В их распоряжении теперь два весьма примечательных и ничем, кроме торговой марки, литературного источника и кулинарного направления, не похожих один на другой ресторана. Получается как в "Союзпечати": "Мне "Известия". А вам какие: старые или новые? И те, и другие, пожалуйста".
Кстати, если АК Троицкий вдруг надумает запустить гастрономическую версию своей передачи, его с удовольствием примут в эту компанию - только с какойнибудь пустяшной оговоркой.