Циники
Самый дорогой китайский фильм, снятый самым известным китайским режиссером с участием самой красивой китайской актрисы, не получил никаких наград на прошлогоднем Каннском фестивале. Теперь он вышел в российский прокат, и можно констатировать: жюри мышей не ловит. Кино хорошее.
В третьем веке до нашей эры в Китае объявился свой Иван Грозный - император Ши-Хуа-Дин из династии Цинь. Он вырезал целые города, измывался над подданными, развернул невиданные политические репрессии, но в историю вошел как собиратель земель китайских и первый из строителей Великой Стены. Именно поэтому китайское правительство решило сделать фильм о первом императоре Поднебесной. Заказ получил режиссер Чен Кай Ге, китаец по происхождению, но на родине не живущий. Освоив бюджет в $10 млн, Чен Кай Ге, с одной стороны, сделал картину лояльную, с государственными идеями, с другой - совершенно диссидентскую и политкорректную, поскольку "Император и убийца"вовсе не о том, эх как славно живется при централизованной власти, а о том, что всякая власть держится исключительно на крови, а в восточных условиях - так и на целых морях крови. Китайцы получили фильм о становлении национального сознания, Запад - "тюнингованный", экспортный вариант, "Иван - зеТеррибл - 2": хотя фильм один и тот же, прочитывается он по-разному.
Сюжет этой костюмной драмы заключается в том, что возлюбленная императора (starring Гун Ли - рекламное лицо фирмы L'Oreal, посланник мира и доброты организации ЮНЕСКО) сначала пытается помочь своему царственному любовнику найти предлог для нападения на соседнее княжество Ян, а затем, устрашенная репрессиями, находит реального киллера, чтобы организовать ликвидацию тирана и деспота. Китайский ассасин столь же трогателен, как какой-нибудь Леон-киллер: он добр и благороден, только что фикуса у него нет. Подружка Ши-Хуа-Дина, она же посланник мира и доброты, спасает будущего цареубийцу от крайне неприятной смерти. А император тем временем тянет свои щупальца к соседнему княжеству: Янству - бой! Объединение раздробленных земель подразумевает уничтожение политических соперников - азохен-вэй, так сказать, моим боярам.
В "Императоре и убийце"все это и показано в деталях: изрубленные в капусту тела воинов, тысячи заживо закопанных деточек, мальчики кровавые в слезах. Пожалуй, многовато детской кровушки -китайскую молодежь режут в товарных количествах, и даже успокаивающие мысли о том, что их там все равно миллиард, не дают смотреть на этот ориентальный холокост без содрогания.
Вообще, по всему фильму разлита невиданная на Западе жестокость; убивают и мучают медленно; процентов, наверное, двадцать от всего фильма - разнообразные казни и пытки. Благородного киллера, например, распинают на подвешенном к потолку бревне, а затем раскачивают это типично китайское орудие смерти, чтобы в какой - то момент размозжить голову наказанного об стену - но не с первого удара, а медленно. Камера то наезжает, то отступает от стены с пятном запекшейся крови ранее убиенных узников совести, зрительницы закрывают глаза...
Нельзя молиться за царя - ирода: богородица не велит. Все-то его ненавидят: мать грозит ему в окно, совершенно посторонние дети хамским образом плюют в царскую физиономию, любимая женщина стучит бинтованной ножкой по полу, требует любви, а потом заходится в истерике "Уйди, постылый! ".
Эта клюква, по-видимому, и возмутила каннское жюри. Но фильм хорош не тем.
Он весь соткан из страшных китайских улыбок - ими обмениваются здесь все присутствующие на экране, как будто участвуют в каком-то ритуале: улыбки эти в долю секунды из подобострастных и доброжелательных преображаются в гримасы ненависти. Улыбки змеятся по лицам, заползают за уши и возвращаются с другой стороны ядовитыми корчами. Улыбка тут - всегда тонкая бумажная ширма: разгадывать, что за тени пляшут на ней - вот из-за чего стоит сходить на "Императора и убийцу".
Особо стоит отметить маловразумительные в западном смысле, но - интонационно! - красивейшие, словно цветы сливы в золотой вазе, диалоги. Фильм идет с субтитрами, так что можно насладиться оригинальными китайскими звуками. Это как древнекитайские стихи - каллиграфическая красота иероглифа едва ли не важнее содержания. В фильме этом вообще важны не реплики, которыми обмениваются персонажи, а те как бы второстепенные звуки, на которых все и строится. Поражает воображение невиданное количество посторонних предметов, которые китайцы носят в волосах: колокольчики, какие-то гребешки, падающие шпильки, заколки, монисты - все они издают чарующие звуки, и в них, а не в фанфарах прелесть этого кино.