Виктор Христенко, вице-премьер
- "Транснефть" и участники Каспийского трубопроводного консорциума конфликтовали из-за качества нефти, закачиваемого в трубу, КТК требовал возмещения. Чем разрешился спор о банке качества нефти? - Он урегулирован самими компаниями без вмешательства государства. Кто, кому и сколько компенсирует - они договорились. Модель же банка качества на базе КТК сейчас востребована нами, чтобы управлять качеством нефти в России в целом. Оценив источники происхождения и баланс высокосернистой нефти, мы должны определиться с направлениями ее переработки. Это ряд российских НПЗ, а также Кременчугский завод на Украине. Они под эту нефть и строились. В течение IV квартала прошлого года и I квартала текущего мы уже апробировали схему поставок на Кременчуг высокосернистой нефти из Татарии и Башкирии без смешения ее с сибирской нефтью. Это позволяет нам уже сегодня отгружать 35% такой нефти на украинский НПЗ. Теперь стоит задача довести этот объем до максимального, теоретически до 100%. Это потребует дополнительных технических решений, включая наращивание резервуарного парка. При этом, конечно, есть риск запирания системы, если что-то случится на Кременчуге. Поэтому мы ведем переговоры с украинскими коллегами. Последний раз это обсуждалось в Одессе на встрече президентов России и Украины. Таким образом, качество российской нефти, отгружаемой на зарубежные рынки, повысится, и компании получат дивиденды в миллионы долларов.
Виктор Христенко: никому подыгрывать мы не собираемся.
Нефтяные генералы никогда не страдали от недостатка внимания властей. Но особенно интенсивно они законтачили с Белым домом после 11 сентября, когда цены на нефть стремительно покатились вниз. Диалог Михаила Касьянова с руководителями компаний приобрел настолько регулярный характер, что вызывает просто зависть других отраслевиков. Не сверив позиций с нефтяниками, правительство не объявляет квартальные приоритеты в экспортной политике. При этом чиновники стараются найти баланс бюджетных интересов с требованиями, например, "ЛУКОЙЛа" к "Татнефти" сократить добычу и принципиальным нежеланием "ЮКОСа" и "Сибнефти" хоть на йоту снижать объемы прокачки. Вице-премьер Виктор Христенко, отвечающий в правительстве за ТЭК, - непременный участник встреч премьера с нефтяной элитой.
- Сценарий таких дискуссий накатан или всякий раз повестка оговаривается? - Почему-то повелось считать, что ничего, кроме объемов экспорта и отношений с ОПЕК, мы не обсуждаем. На самом деле этот сюжет сейчас не главный. Например, на двух последних встречах в деталях говорилось о нормативных документах в области недропользования и технологии налогообложения, в частности применение НДС при строительных работах. А вопрос позиционирования России на рынках Белоруссии, Украины и вообще СНГ занимал не меньше времени, чем экспортные квоты на II квартал.
- Что может вынудить правительство досрочно выйти из лимита в 150 000 баррелей в сутки? - Нельзя сказать, что существует универсальная формула сокращений, в которую остается только вставить набор параметров, крутануть ручку и выскочит цифра - 144 000 баррелей или 82 000 баррелей. Мы проводим анализ тенденций в экономике стран-потребителей, запасов нефти в хранилищах индустриальных стран, добавляем к этим факторам состояние на внутреннем рынке и в СНГ. Конечно, мировые цены на нефть являются интегрирующим показателем. Превышение порога в $25 за баррель сорта Brent - это уже повод задуматься о целесообразности сжатия предложения на рынке. Стабильность в развитии и выход экономик Западной Европы и Америки на траекторию выше 2% ВВП - тоже ясный сигнал, что спрос идет по нарастающей. Очень важна для нас ситуация и на внутреннем рынке: посевная в сельском хозяйстве и отпускной сезон традиционно увеличивают потребности России и СНГ в нефтепродуктах. Если сохранится такая же динамика отраслевого и потребительского спроса, тогда мы еще точнее сможем определиться с объемами экспорта на III квартал.
- Международное энергетическое агентство IEA и котировочное агентство Petroleum Argus предъявили претензии, что Россия не придерживалась в январе и феврале взятых обязательств. Якобы сокращение "по трубе" было значительно меньше заявленного, а с учетом вывоза по "железке" экспорт даже вырос.
- В I квартале Россия полностью соблюдала, если хотите, джентльменские соглашения. Контроль на трубопроводном транспорте подтверждает: график прокачки не нарушался. Что касается отгрузки по железной дороге, то наши прогнозы и опасения оказались даже завышенными. Мы заложились на экспорт 3,5 млн т нефти, а фактически компании вывезут меньше. Поэтому нет никаких оснований в чем-либо обвинять Россию. К тому же напомню, что январь - февраль - это традиционное время штормов в порту Новороссийска, и где-то 20 - 25 дней для танкерного флота были потеряны. Кстати, чтобы исключить погодный форс-мажор и создать человеческие условия для отгрузки нефти, предполагается расширить резервуарный парк в Новороссийске. Можно будет накапливать запасы сырья во время штормов, а в погожие дни организовать ритмичную отгрузку без угрозы запирания трубы. Что касается схожей ситуации в литовском порту Бутинге, то здесь все сложнее, поскольку в зарубежном порту у нас возможностей меньше. Но эти риски мы перекрыли вводом [первой очереди] БТС.
- Вы согласовали политику сокращения экспорта с Норвегией, Мексикой и Оманом, которые действовали солидарно с Россией в I квартале? - За последнее время у нас побывали восемь министров энергетики и нефти зарубежных стран. Все необходимые консультации проведены. У нас есть полное понимание позиции коллег, у них, нам кажется, нет отторжения политики России. Никаких тайн здесь нет, сепаратными переговорами мы не занимаемся. Даже те аргументы, которые я высказал, отвечая на ваш вопрос об обстоятельствах, при которых Россия может выйти из режима самоограничений, мы открыто изложили визитерам.
- Есть ли у правительства надежные индикаторы фактических объемов экспорта на мировые рынки стран ОПЕК? Придерживается ли картель собственных ограничений в 1,5 млн баррелей? - Претензии к России предъявляют не ОПЕК или независимые экспортеры, а разного рода международные институты и агентства, которые экспертно работают на нефтяном рынке. Они же распространяют информацию о соблюдении обязательств государствами ОПЕК и независимыми экспортерами. Нам известны упреки институтов и агентств в адрес других экспортеров. Но мы не собираемся переводить сугубо аналитическую информацию в претензии странового характера. Правительство исходит из того, что распространяемые агентствами сведения о состоянии запасов нефти, объемах потребления являются одним из ключей для установления цен на нефть. В этом смысле нельзя сказать, что институты и агентства - бесстрастные наблюдатели на поле, где проходят колоссальные деньги. Они игроки. Нервируя непосредственных участников рынка, можно два-три раза в день фиксировать прибыль. Все это мы прекрасно понимаем, но подыгрывать никому не собираемся.
- Как председатель совета директоров "Транснефти", вы заинтересованы в росте тарифов. Но, как представитель исполнительной власти, отвечающий за ТЭК и экономику страны, вы должны стоять за низкие тарифы.
- Если вы усматриваете здесь противоречие, то оно содержательное. Данная позиция как раз позволяет не скатываться в крайности, превращая конфликт интересов в коммунальный конфликт. Не представляя исключительно одну из сторон, легче искать разумную грань, при которой у "Транснефти" есть достаточно ресурсов для повышения эффективности эксплуатации трубы, а потребители услуг обременены настолько, насколько это целесообразно. Поэтому считаю оправданным такое совмещение.
- А как вам идея наделить "Транснефть" функциями координатора экспорта? - Уже фактом своего существования она координатор, поскольку большая часть сырья идет по трубе. Но я-то координацию рассматриваю шире - с точки зрения направлений экспорта. Минэнерго не обязано вмешиваться в вопросы, какой компании и сколько разрешается транспортировать через Туапсе или по украинскому маршруту, сами разберутся. Не нужно чиновникам или "Транснефти" влезать по поводу поставок на такой-то завод в Германии, Чехии или еще где. Нефтяникам это лучше видно. Нам надо определиться со стратегией: стоит ли замыкаться сугубо на европейском рынке или прокладывать еще и "колею" на североамериканский рынок. Выбор в пользу расширения рынков ставит для экономики задачу: доставка в Америку эффективна лишь при тоннаже танкеров 200 000 - 300 000. Если мы говорим сегодня о сквозном маршруте до порта Омишаль в Хорватии - это серьезно. Пусть 5 млн т на первом этапе и 15 млн т потом - не сверхъестественный объем. Но это совершенно иные географические возможности страны и компаний, совсем другие наливные мощности танкеров. Если мы прорубили окно на Балтику - это тоже шаг в новом направлении. А, скажем, рынок Юго-Восточной Азии. Могут наши поставщики позиционироваться в Японии, Корее, Китае? Откуда появится ресурс под новое направление? Вот в чем, по-моему, состоит работа по координации экспорта.
- Министр энергетики Игорь Юсуфов настаивал на том, чтобы комиссия по доступу к экспортным нефтепроводам, подчиненная сейчас вам, перешла под контроль его ведомства.
- Комиссия регулярно работает, и вопрос о ее полномочиях в правительстве не возникал. Перед комиссией при создании ставилась цель - отработать нормативную базу, чтобы обеспечить равный доступ компаний к услугам "Транснефти". По экспорту в дальнее зарубежье порядок наведен на 95%. Оставшиеся 5% - это периодически возникающее [у компаний] желание получить эксклюзив. Видимо, не все [компании] поняли, что принятый порядок - это всерьез и надолго. Никаких претензий у компаний практически не бывает. Второй сегмент - поставки в СНГ. Сегодня отдельные компании еще выясняют отношения. Но, думаю, в течение II квартала мы и здесь постепенно выстроим правильную конструкцию по распределению и регулированию объемов отгрузки. Когда есть четкая методика, не надо ломать голову, сколько приходится на твою компанию. И, наконец, третий сегмент - это транзитные возможности, которые предоставляет Россия другим странам. Здесь тоже появится ясный регламент на базе межправительственных договоренностей. Поверх всего этого должно быть постановление правительства, которым будет закрыт этот раздел деятельности комиссии. Но фронт ее работ не сузится. Нефтяные компании все настойчивее в своих претензиях на разработку газовых месторождений. Но вложение средств рационально лишь при нормальном доступе к трубе "Газпрома". Думаю, эта тема станет актуальной в ближайшее время.
- У "Транснефти" есть планы строительства нефтепровода в Китае. Одновременно этим собирается заниматься компания "ЮКОС". Проект очень дорогой. Будете ли вы строить вместе? Удалось ли согласовать стоимость экспортируемой нефти с Китаем? Соответствует ли это мировым ценам? - Проект глобальный, поскольку касается развития инфраструктуры Восточной Сибири и Дальнего Востока и позиционирования России на рынках Юго-Восточной Азии. Сегодня мы занимаемся ТЭО проекта. Ведем диалог с Китаем, чтобы найти непротиворечивое решение. Думаю, в этом году нам удастся точно оценить свои стратегические перспективы и перспективы экспорта сырья. Что касается позиционирования "ЮКОСа" на рынке Китая, то здесь наши усилия направлены не только на трубопроводный, но и на железнодорожный транспорт. Здесь много узких мест в технологии перевозок. Их не удается пока расшить на обеих сторонах. А ведь одно это могло бы дать хорошие стартовые возможности для организации трубопроводного экспорта. В том числе в поиске источников финансирования проекта.
- КТК заложил тариф транспортировки в $26,32 за тонну на 100 км. Это практически нулевая рентабельность.
- Вы задели чувствительный вопрос. По соглашению Россия получит отдачу от вклада КТК после покрытия из прибыли всех привлеченных кредитных ресурсов. При низкой рентабельности нам не приходится рассчитывать на что-то существенное в обозримой перспективе. Мы понимаем, что труба не должна быть сухой, а цена транзита отражается на загрузке. С другой стороны, нам не безразличны финансовые интересы России. Поэтому мы жестко ставим перед акционерами КТК вопрос о размере тарифа и объеме инвестиционной программы, реализованной в ходе строительства. Мы в том числе хотим знать, почему произошло существенное удорожание проекта. Замечу, что сравнение удельных затрат, пошедших на БТС, по сравнению с КТК не в пользу последнего. БТС обошлась нам дешевле - даже не на проценты. В вопросе тарифа транспортировки по КТК мы разберемся до конца.
- Поставлен ли крест на аукционах по экспорту нефти? - Мы практически не оставили белых пятен в сфере доступа к трубе. Урегулирование этой проблемы снижает значимость аукционов. Аукцион был нужен как раз в тот момент, когда распределение транспортных возможностей шло втемную. Если бы наши попытки разобраться в сложной системе потерпели неудачу, тогда действительно потребовалось бы простое решение в форме аукциона. Но мы сумели разогнать туман, и для аукциона места не остается. Хотя я не исключаю, что когда-нибудь возникнет ситуация, требующая этого инструмента. Например, транспортный ресурс понадобится для осуществления тех или иных госпрограмм. Но это будет скорее исключение, чем правило.
- Михаил Ходорковский из "ЮКОСа" настаивал на том, чтобы нефтяные компании и государство четко зафиксировали паритет в налоговой нагрузке. В свою очередь, государство собирается перераспределить рентные платежи в свою пользу. Что вы думаете об этом? - Отдельным главам Налогового кодекса всего лишь третий месяц от роду. Период столь короткий, что выводы делать рано. Мы даже не имеем пока квартальной отчетности. Второе: для налогообложения нефтяного сектора чрезвычайно важны внешние обстоятельства. А там, вы помните, какие были обвалы цен. Взятые Россией экспортные ограничения повлекли за собой падение цен на внутреннем рынке. Хочу напомнить, что изменение законодательства коснулось не только рентных платежей. Оно узаконило механизм взимания экспортных пошлин, изменение в обложении прибыли. Серьезные суждения о последствиях налоговых новаций и влияние внешней конъюнктуры на доходы нефтяных компаний можно будет делать по итогам полугодия.
- Как будет решена проблема финансирования объектов энергетики в 2002 г.? По утверждениям РАО ЕЭС, ей не достает 4 млрд руб. Еще 2 млрд руб. необходимо на Бурейскую ГЭС и 1 млрд руб. - на объекты энергетики Чечни.
- Действительно, перечень приоритетных объектов, которые правительство утвердило 27 декабря 2001 г., оказался не обеспеченным по источникам. Индексация с 1 января абонплаты на 20,2% не покрывает необходимых затрат. Разрыв составляет примерно 700 млн руб.
- Но эту сумму вывела ФЭК, а РАО с ней не согласно.
- Данные не совпадают потому, что РАО приплюсовало не урегулированные таким же образом источники в предыдущие два года. Вот энергетики и насчитали около 4 млрд руб. Такая интерпретация нас не вполне устраивает. Вовсе не факт, что объекты, которые тогда остались не обеспеченными источниками финансирования, требуют восстановления сейчас. Нельзя все сваливать в кучу. Сегодня продуктивнее говорить все же о 700 млн руб. Второй вопрос - Бурея. Мы планировали ее финансирование из федерального бюджета и включили в инвестпрограмму МПС. Впоследствии было признано, что включение объекта энергетики в программу финансирования железнодорожников не совсем корректно. В результате согласований и перехода от арабского скакуна к верблюду мы потеряли 2 млрд руб. Конечно, они должны быть изысканы. Что касается Чечни, то потребуется дополнительно около 0,5 млрд руб. Чтобы все это профинансировать, понадобится дополнительная индексация абонплаты на 20%.