РЕСТОРАННАЯ ХРОНИКА: Реинкарнация пивбара "Жигули"
В торце дома N 11 по улочке Новый Арбат реинкарнировал супер-, да что там супер- - супер-мега-эмси-бар "Жигули". Реинкарнировал громко - на премьере играла группа "Ленинград".
В баре два зала: один для простого народа - с самообслуживанием и копеечными ценами; второй для народа посложнее - с длиннющим, как программа КПСС, отпечатанным на машинке меню и ценами повыше. Готовят неожиданно сносно. А из полутора десятков сортов пива лучшее - местное нефильтрованное "Жигули". Средний чек в плебейской части - 200 руб. В элитном пространстве - 20 единиц условности (если не налегать на тигровые креветки).
На повестке дня - все еще модный фабричный дизайн, телевизоры с футболом, русская, итальянская, немецкая, американская и мексиканская кухни. Мега-писк моды - нет суши-бара.
Восстановление вывески "Жигули" над дорогостоящими новоарбатскими квадратными метрами - мероприятие равное по смыслу, ну, например, денонсации Беловежских соглашений. Если и были у советской власти какие-то гастрономические символы, то бар "Жигули" был одним из наиглавнейших. Не случайно поэтому и на открытии, и по сей день официанты нового-старого заведения функционируют в красных майках с надписью "СССР". Империя зла, лишенная имперской судьбы, дожидается отстоя пены после налива. Советизм, как детство, стал фактом рефлекторной эстетики. У нас была великая эпоха, у нас была огромная страна, но верится во все это с трудом. Так же, обнаружив посвященную себе самому зарубку на дверном косяке: "Алеша, 7 лет, 148 сантиметров", с трудом веришь, что все это было. Как спел на открытии "Жигулей" Сергей Шнуров: "Когда напьюсь - вспоминается Советский Союз". Молодой (29 лет) человек Сергей Шнуров и сделавший себе имя на "совке" Денис Симачев - это в его майках щеголяют "жигулевские" официанты - родились в СССР, но толком там не пожили. А потому не стали (не успели стать) ни коммунистами, ни антикоммунистами. Их жизнь - так же, как жизнь большинства их ровесников, - была счастливо лишена протяженного во времени конфликта с системой. "У меня, - говорил Венедикт Ерофеев, - с советской властью разногласия исключительно эстетические". У поколения 20 - 30-летних с советской властью нет разногласий, потому что нет предмета спора. Есть только воспоминание о чем-то большом, как Саяно-Шушенская ГРЭС, и бесформенном, как первый собственноручно вылепленный пельмень, - воспоминания о детстве, с которого, как с белой рубашки чернильное пятно, не сотрешь надпись "СССР", что бы она ни значила.
Я был в старых "Жигулях" всего один раз. Год был 89-й, и за право напиться не самым в общем-то выдающимся пивом мы заплатили некоему господину на входе 5 руб. Но почему-то мне нравится это воспоминание. И я знаю еще человек, наверное, пятьдесят, которые также считают старый бар "Жигули" с кислым советским пивом прекрасным местом, хотя в их жизни были "Гиннесс" и "Хугартен", питые в лучших барах Европы. Я не уверен, что им однозначно понравится в новых "Жигулях", хотя они стократно лучше старых. "Это, конечно, не то", - сказали мне два приличных господина в возрасте шестидесяти лет, которые, по их словам, когда-то не вылезали из старых "Жигулей". На их лицах тем не менее было написано удовольствие.