ПРОЕКТ "Б":
В 1989 г. американский профессор Френсис Фукуяма опубликовал в журнале National Interest статью "Конец истории". Статья, позже вышедшая в виде книги, вызвала бурные споры. Но так уж получилось, что именно этот политолог-консерватор узурпировал право сообщать человечеству о началах и концах истории. Накануне годовщины 11 сентября профессор попытался наконец ответить на вопрос, который уже целый год все ему задают: не началась ли история снова? Нет не началась, говорит Фукуяма, просто для некоторых она и не заканчивалась. В той старой статье Фукуяма высказал простую и естественную, с консервативной американской точки зрения, мысль. (Фукуяма долгое время служил кем-то вроде "тайного киссинджера" администрации США: в корпорации RAND, в госдепартаменте, а теперь - в Президентском совете по биоэтике). История кончилась, потому что кончилось противостояние идеологий. Нет ни нацизма, ни коммунизма. Есть только триумф "западной идеи": либеральной демократии и рыночной экономики. После терактов многие, особенно французские интеллектуалы, говорили, что история опять началась, поскольку у "западной идеи" в ее американском понимании снова появился непримиримый враг: исламские фундаменталисты с их чудовищным оружием - готовыми на все смертниками. Французский социолог Жан Бодрияр писал, что "история" теперь заварится между двумя равно неприемлемыми фундаментализмами - американским и исламским. И все это будет происходить на глазах у невинной Европы.
Ничего подобного, говорит Фукуяма. Исламская идея - не соперник западной. Исламисты не могут противопоставить демократии и рынку ничего, кроме агрессии. К тому же далеко не все в исламском мире разделяют кровожадные взгляды Усамы бен Ладена. Хуже то, что сам Запад перестал быть однородной идеей. Теперь он разделился на США и Европу, и различия между ними становятся все отчетливее. США и объединенная Европа по-разному понимают роль международных демократических институтов, по-разному относятся к праву и его применению. У американцев вначале была демократическая идея, потом созданное на ее основе государство, а потом история. У Европы наоборот - вначале множество национальных историй, а теперь попытка создать единое государство. Европейцам нравится придумывать себе благодушный мир, управляемый нормами, законами и наднациональными институтами (которые еле работают). В таком мире им удается сдерживать единственную оставшуюся сверхдержаву. Но Америка теряет терпение: ей не нравится, что ее ограничивают. Отсюда отказ подписывать Протокол Киото, участвовать в международном трибунале, идти на торговые и идеологические уступки. Но две составляющие Запада все равно живут после конца истории. И останутся там, если не наделают глупостей. Не начнут, например, воевать против кого-нибудь, ведь война - доисторический способ решения проблем. Тут Фукуяма как-то упускает периодические "вылазки в историю", которые США совершают то на Балканах, то в Афганистане. Наверное, потому, что американцы всегда сразу же быстро возвращаются обратно, да и не об этом речь. Зато все остальные, включая исламистов и Россию, все еще живут в истории. И застряли в ней, видимо, надолго. Может быть, так интереснее, ведь Фукуяма знает, чем кончается история, а мы нет.