РОССИЙСКИЕ РЕФОРМЫ: Автопилот включать рано
Существует общепринятое мнение, что за последние четыре года российская экономика достигла успехов в своем развитии. Наиболее оптимистичные из экспертов, наблюдающих за ходом российских экономических реформ, даже утверждают, что уже произошли необратимые преобразования.
После хаоса 1990-х гг. в стране появилось стабильное, нацеленное на проведение реформ правительство. Приватизированная промышленность также укрепила свои позиции и теперь готова окончательно вывести национальную экономику из разряда второстепенных на уровень передовых рыночных государств - членов ОЭСР, где она, как мы полагаем, и должна находиться. Быстрый рост устойчив благодаря тому, что удалось наконец надежно защитить права собственности.
Оптимисты опираются на такие реальные факты, как хорошие показатели ряда российских предприятий, рост производительности в масштабах всей экономики и, что особенно примечательно, признаки улучшения в сфере корпоративного управления. Согласно их доводам благодаря проведенным в начале прошлого десятилетия реформам появились стимулы для создания рыночных институтов и утверждения основанных на логике рынка правил поведения. В ходе приватизации были достигнуты именно те цели, которые открыто ставились "отцами-приватизаторами". Частный сектор нуждается в рыночных правилах, чтобы добиться максимальной стоимости своих активов, в условиях, когда права собственности на эти активы надежно закреплены. Новые собственники требуют внедрения этих правил и создания институтов, которые помогают рынкам работать. На место анархии пришло рыночное взаимодействие, и "невидимая рука", о которой писал Адам Смит, начала творить свои чудеса.
Никто серьезно не отрицает, что частный сектор лучше государственного. Однако оптимисты утверждают, что на пользу долгосрочному экономическому развитию России пойдет значительная концентрация прав собственности, возникшая в результате приватизации (согласно недавним исследованиям, всего лишь восемь холдинговых компаний в настоящее время контролируют 65 крупнейших российских частных компаний).
Конечный результат будет положительным, утверждают они, поскольку сосредоточение контроля над крупнейшими российскими активами в крепких руках немногих владельцев способствует повышению производительности труда. Новые собственники оказались сейчас перед выбором из двух взаимосвязанных стратегий: или повышать эффективность своих финансово-промышленных групп в целях увеличения их конкурентоспособности, или повышать стоимость отдельных предприятий в целях их продажи с максимальной выгодой. Высокая концентрация прав собственности способствует росту производительности в этих конгломератах, стимулирует инвестиции и усиливает конкуренцию между ними. Богатые группы способны привлекать самых квалифицированных и талантливых управленцев. Стремление к увеличению стоимости активов ведет к улучшению корпоративного управления и укрепляет тенденцию к созданию более прозрачных и эффективных вторичных рынков, чего не наблюдалось в первые годы приватизации.
Безусловно, все это соответствует предсказаниям реформаторов на первоначальном этапе: каким бы хаотичным и несправедливым ни был процесс массовой приватизации, он даст толчок появлению рыночных институтов. Однако Россия стала бы настоящим исключением из общего правила, если бы высокая концентрация прав собственности не вызвала негативных последствий, которые могут поставить под сомнение достоинства быстрой приватизации. Можно выделить три крупных проблемы.
Первая из них связана с конкуренцией. По данным недавнего исследования Всемирного банка, препятствия выходу на рынок новых предприятий оказываются в России наиболее серьезными как раз в местах наивысшей концентрации производства и занятости. И есть множество доказательств того, что мощные региональные группировки препятствуют конкуренции и созданию новых предприятий. По мере разрастания крупных финансово-промышленных групп становится совсем не очевидным, что они будут поддерживать политику поощрения конкуренции и не стремиться к сближению с региональными властями. Также не факт, что результаты их новых инвестиций в полной мере пойдут на благо потребителей. Короче говоря, мы сомневаемся в том, что деятельность крупных российских конгломератов будет сильно отличаться от действий монополий в любой другой стране мира.
Во-вторых, не совсем ясно, в силу каких причин мощные, имеющие собственные интересы группировки станут поддерживать те институты, которые жизненно необходимы для функционирования рыночной экономики. Преследуя свои собственные интересы, такие конгломераты вряд ли будут стремиться к утверждению эффективного антимонопольного законодательства, защите прав миноритарных акционеров или укреплению независимых регулирующих организаций, которые формируют вторичные рынки капитала, необходимые для облегчения перехода предприятий из рук в руки. Иногда говорят, что положение дел в сегодняшней России аналогично тому, что происходило в США сто лет назад. Согласны. Но стоит ли тогда ожидать, что российские конгломераты окажутся более альтруистичными в сравнении со своими американскими "коллегами" того времени. Не стоит забывать, что экономика США стала открытой для входа на рынок новых предприятий лишь после введения весьма жесткого антимонопольного законодательства, которое позволило ей продемонстрировать тот стремительный рост эффективности и объемов производства, который и вывел ее на нынешние позиции.
Наконец, хотя некоторое неравенство в распределении активов необходимо для обеспечения эффективного управления крупными акционерными компаниями открытого типа, слишком большая концентрация собственности может сыграть отрицательную роль. В случае если очень большая доля общественного богатства сосредоточена в руках немногих олигархов, способность этой небольшой группы эффективно управлять значительной долей производительных сил общества будет ограничена недостатком времени и знаний.
Неэффективность станет неизбежным следствием. В странах с развитой экономикой для преодоления подобных перекосов выработан целый ряд механизмов, причем все они сосредоточены вокруг вторичных рынков прав собственности в публичных компаниях. Процедуры приобретения, слияния и банкротства - самые очевидные механизмы, позволяющие ужесточить контроль над неэффективно используемым. Имеются и другие механизмы, обязанные своим существованием хорошо работающим рынкам капитала: к ним относятся, например, универсальные банки и паевые фонды, которые способны объединять разрозненные источники капитала.
Однако слабость вторичных рынков в России означает, что до сих пор недостаточно механизмов, которые перевешивали бы неэффективность высокой концентрации собственности.
Имеют место и другие потенциально негативные последствия высокой концентрации собственности, которые не рассматриваются в данной статье. К ним относятся, например, неблагоприятное воздействие на инвестиции в образование, здравоохранение и социальное обеспечение. Между тем успех в этих сферах представляет собой ключевое условие для сохранения высоких темпов роста российской экономики.
Так действительно ли реформы в России продолжаются "на автопилоте", как в последнее время утверждали некоторые эксперты? Концентрация прав собственности, сопутствующее этому слишком незначительное количество новых компаний, выходящих на рынок, и недостаточная диверсификация экономики позволяют заключить, что, несмотря на значительные достижения нескольких последних лет, в плане реформирования в России предстоит сделать еще очень многое. Нет, Россия еще не на "автопилоте".
Авторы - директор Всемирного банка по России и главный экономист московского представительства Всемирного банка