По соседству с Алисой
"Предпоследний концерт Алисы в Стране чудес" - спектакль "по мотивам сказок Льюиса Кэрролла", в котором, как обычно у Юрия Погребничко, легко находятся и чеховские реплики, и цитаты из "Гамлета", и еще много чего привычного зрителям маленького московского театра, сделавшего слово "около" главным принципом своей жизни в искусстве: рядом с домом Станиславского, по чеховским мотивам, по соседству - на сей раз - с "Алисой".
Говорят, что антураж здесь всегда скудный, а одежда сильно заношена. Разве что пространство в "Алисе" опустело чуть больше, чем обычно (вся мебель - стол из сложенных штабелями неструганых досок); разве что Герцогиня (Елена Кобзарь), Треска (Елена Слюсарева) и Валет (Татьяна Лосева) одеты в черную эсэсовскую униформу. Но Алексей Левинский, играющий главные роли едва ли не во всех последних постановках Юрия Погребничко, конечно, обратится к ним как ни в чем не бывало: "Значит, вас три сестры... " Говорят, что в театре "Около дома Станиславского" спектакли постоянно окликают друг друга, а пьесы Чехова служат своего рода универсальным кодом, который применим в любой сценической ситуации. Переклички разных текстов, как правило, забавны, и зал радостно отзывается на удачную шутку: решившие подраться Траляля и Труляля логичным образом оказываются Тузенбахом и Соленым, чтобы тут же услышать несколько строк про дуэль Онегина с Ленским. Три сестры рифмуются с кисельными барышнями, чеширских котов тоже три (Юрий Павлов, Валерий Прохоров, Александр Зыблев), причем два из них одеты в советскую военную форму, Королева (смешливая Ольга Бешуля) носит рваный ватник и алый цветок в волосах, а когда дело доходит до суда, комично возмущается: "Я просила рубить головы, а вы мне тут что нарубили?! " Говорят, что все это совершенно не удивит тех, кто видел хотя бы один спектакль Погребничко, потому что он ставит не отдельные спектакли, а какой-то сценический гипертекст с разветвленной системой ссылок, и по этой причине в его театре повторяемость приемов и мотивов выглядит так же естественно и так же обязательно, как, скажем, в театре кабуки.
Говорят, кстати, что многое в режиссерской манере Юрия Погребничко можно объяснить дзен-буддизмом.
Говорят, что театр "Около" апеллирует к культурному опыту советского интеллигента 70-х - с его иронией, тоской по утекающему времени, песнями Окуджавы и "Битлз", ощущением абсурдности жизни, нищим бытом и дзеном, наверное, тоже.
Говорят, что спектакли Погребничко служат чем-то вроде путеводителя по советской стране чудес. А потому и все странности ее обитателей, привычка к отсутствию логики, лагерным ватникам или лаю собак за стеной выглядят здесь совершенно уместно и ничуть не нарочито. Еще говорят, что все здесь давно привыкли быть не теми, кем кажутся, - а это, конечно, как нельзя лучше подходит к сказкам Льюиса Кэрролла.
Говорят, что, когда Юрий Погребничко получал недавно "Золотую маску", отданную ему критиками и журналистами за спектакль "Странники и гусары", он был невероятно растроган, и об этом хорошо вспоминать в финале "Предпоследнего концерта Алисы", когда Алексей Левинский и девочка, названная в программке просто Машей, украшают себя дешевыми елочными гирляндами и включают на них лампочки.
Говорят, что Юрий Погребничко и Алексей Левинский не только одинаково понимают театр, но и просто очень дружат по-человечески. Поэтому как-то очень естественно, что в начале спектакля девочка Маша жестами доверяет свои обязанности этому невысокому, седому и чуть сутулому человеку в полосатой пижаме: теперь Алисой будешь ты. И Алиса-Левинский ходит по сцене очарованным странником, внимательно присматриваясь ко всему и ни в чем не участвуя.
Добавить к этому мне почти нечего, потому что на спектакле по сказкам Кэрролла у меня появилось давно забытое по отношению к театру ощущение, как будто мне тоже что-то доверили, но рассказать об этом словами не то чтобы не получится, а выйдет как-нибудь грубо и неточно. Выход тут, собственно, один: сочинить не рецензию, а текст в жанре "около".