БАНКОВСКАЯ РЕФОРМА: Приближение лавины
За последние несколько лет показатели ликвидности и капитализации российской банковской системы значительно улучшились. Кредит частному сектору перешагнул 20% -ный порог. До недавних пор и рыночные аналитики, и государственные чиновники видели в этом росте только плюсы. Но сейчас появился небольшой, но растущий хор недовольных голосов (в основном в частном секторе) , предостерегающих о перегреве, избыточной ликвидности или угрозе нестабильности. К сожалению, для критики есть основания.
Вот важное наблюдение. Приток иностранных инвестиций в Россию с посткризисного времени вырос более чем вдвое и достиг 6% ВВП. Однако разные инвестиции росли по-разному. Объем прямых иностранных инвестиций, которые хороши тем, что они стабильны и способствуют перемещению не только капитала, но и технологий, после кризиса снизился (с 2,2% ВВП в 1999 г. до 1,2% в 2002 г. ). Зато приток менее стабильных "прочих" инвестиций (коммерческих и торговых кредитов) и облигационных инвестиций растет. В 2003 г. эта тенденция усилилась.
В группу главных инвесторов регулярно входят Кипр, Британия и Голландия. Однако британские деньги приходят с островов в Ла-Манше, а голландские - с нидерландской части Антильских островов. Ясно, что на самом деле таким путем возвращаются домой российские деньги.
Подтверждают сделанный вывод и данные о бегстве капитала. После кризиса чистый отток капиталов устойчиво сокращается. Этот показатель - бич первых переходных лет - упал почти с 10% ВВП в 1999 г. до 3% в 2002-м. В I квартале 2003 г. Россия восстановила положительное сальдо по иностранным инвестициям. Казалось бы, сплошь хорошие новости: российские деньги в крупных размерах возвращаются на родину, финансируя отечественный бизнес, а отток капитала резко уменьшается.
Но вот какая загвоздка. Точно оценить это трудно, но, по консервативной оценке, российский капитал, осевший за границей, составляет как минимум $200 - 250 млрд. Это без учета капитала, выведенного из страны до 1991 г. , а также дохода, который к настоящему времени принесли вложенные за рубежом средства.
В прошлом году только этот источник принес инвестиций в Россию на уровне около 5% ВВП. Учитывая, что российский капитал за рубежом составляет 75 - 80% ВВП, будущие инвестиции из этого источника вероятно превысят текущий уровень. Вполне можно, что они достигнут 10% или даже 15% ВВП, если возобладает политическая и экономическая стабильность, а остальной мир не будет столь привлекательным для инвестиций.
Это, конечно же, не единственный источник будущих поступлений. Россия, как экспортер природных ресурсов, сохранит весомое положительное сальдо текущего платежного баланса; остальной мир, по-видимому, будет и впредь страдать от высокой избыточной ликвидности. Между тем в России люди только начинают вновь открывать для себя преимущества и удобства хранения денег в банке, а не под матрасом. Иными словами, чувствуется приближение денежной лавины, готовой обрушиться на российский финансовый сектор.
Беда только в том, что банковский сектор к этой лавине не готов. Он неспособен обеспечить эффективное распределение этих ресурсов. Как выглядит банковский сектор, знают все. В нем доминируют несколько крупных структур, принадлежащих не только государству, но и Центробанку, т. е. ведомству, которое, по идее, должно их контролировать. Все остальное - множество мелких единиц, многие из которых являются карманными банками, связывают российскую экономику, во многом основанную на наличных расчетах, с международной платежной системой или служат более сомнительным целям. Если составить баланс коммерческого банковского сектора в целом, то он окажется перегружен кредитами сомнительного качества и подвержен валютным и прочим рискам. И вот этот сектор сталкивается с неумолимо растущим притоком ликвидности.
Вот что обычно происходит в подобных обстоятельствах. Банки пытаются справиться с притоком ликвидности, наращивая кредитно-инвестиционную деятельность. Как правило, это таит в себе опасность возникновения большой дебиторской задолженности - дутых кредитов - и постепенного повышения цен на активы до появления мыльного пузыря. Такая ситуация складывается, когда оценка кредитоспособности подменяется верой в погашение задолженности, а инвестиции в основные фонды (жилье, государственные ценные бумаги и т. д. ) перестают основываться на ожидаемых потоках будущих доходов от этих активов, а исходят из ожидаемого повышения их рыночной стоимости. Когда идет такой процесс, кредиты обслуживаются, а активы покупаются и продаются по неуклонно растущим ценам ровно столько времени, сколько, по общему мнению, продолжается бум. В итоге пузыри лопаются, а это ведет к падению цен на активы и кредитному кризису.
Если не ограничивать приток капитала, то единственный способ предотвратить такой ход событий - формировать банковский сектор, который будет сильным, компетентным и потому защищенным от соблазнов легких денег.
К счастью, сейчас Центробанк настойчиво проводит в жизнь эту линию. Что делать - известно, но драгоценное время упущено за предыдущие годы самоуспокоенности. Медленно идет подготовка к намеченному на 2004 г. внедрению международных стандартов бухгалтерской отчетности; рассмотрение законопроекта о страховании депозитов только что вновь отложено Думой, что свидетельствует о лоббистской мощи противников перемен; а на окончательное внедрение эффективных процедур надзора и лицензирования в силу самой их природы уйдут годы.
Так начался ли уже цикл подъемов и спадов, и неизбежен ли он? Никакой неизбежности кризиса в России нет. Даже если бы завтра банковский сектор рухнул, последствия были бы не слишком драматичными, поскольку он так мал. Но его структура и качество его баланса не вызывают оптимизма.
Обстановка для кредитных отношений в России, разумеется, все еще сложна. Недостаточное правовое обеспечение вообще и доступ к залогу в частности, отсутствие кредитных бюро, рейтинговых агентств и кредитной истории в стране создают условия, при которых кредит, скорее всего, будет быстро расти и рушиться. Часто звучащий довод о том, что моральная ответственность должников в России настолько высока, что оправдывает "легкие" кредиты, сам по себе показателен, поскольку такой аргумент обычно выдвигают во времена неустойчивого бума.
Возросли цены на еврооблигации, взлетают цены на жилье в Москве, готовы последовать их примеру и цены на акции. В Москве сейчас можно получить потребительский кредит без какого-либо обеспечения. Это первые признаки, предостерегающие о перегреве. И все же, с другой стороны, всего в нескольких километрах от столицы сквозь заводские крыши прорастают деревья. Разрушаются дороги, налицо огромный спрос на инфраструктурное и прочее финансирование, будь оно государственное или частное. Еще дальше, в регионах, обследования показывают, что до сих пор очень трудно найти финансирование для открытия малого предприятия.
С одной стороны, проблемы сектора определяются притоком частного капитала и в этом отношении напоминают ситуацию, наблюдавшуюся в Азии перед кризисом 1997 г. С другой стороны, у России есть одно существенное отличие от азиатских стран того периода. В России проблема не в кредитах, которые берутся на строительство никому не нужного 101-го поля для гольфа. В России налицо настоящая и большая потребность в государственном и частном финансировании.
Но в этой трагедии заключается и возможность найти выход. Идти действительно больше некуда - только срочно ускорять банковскую реформу. Центробанк это осознает и уже действует. Если реформы пройдут успешно, ожидаемые притоки капитала помогут создать новый производственный потенциал, а не просто взвинтят цены на существующие активы. Но если приток ликвидности и дальше будет расти быстрее, чем способность банков направлять поступающие ресурсы на продуктивное использование, то от проблемы не уйти.
Очевидно одно - гонка уже началась. И если всерьез не начать реформы, эта гонка будет проиграна еще до старта.
Автор - главный экономист Российского представительства Всемирного банка