Законом по вирусам и спаму
Похоже, слово "Роснефть" с некоторых пор магически действует на федеральных и региональных чиновников, курирующих вопросы недропользования. К примеру, недавно власти Красноярского края отказались от планов отозвать лицензию на освоение крупного Ванкорского месторождения. Эта лицензия принадлежит компании "Енисейнефть", за которую бьются, с одной стороны, "ЮКОС", с другой - коалиция "Роснефти" с "Союзнефтегазом". Ранее краевая администрация грозила отозвать лицензию на Ванкор, из-за того что франко-бельгийская Total никак не могла оформить покупку 52% -ной доли "Енисейнефти" у британской Anglo Siberian Oil Co (ASOC). Медлительность Total объяснялась тем, что в борьбу за Ванкор вступили структуры "Роснефти". К апрелю выяснилось, что 98% акционеров ASOC приняли щедрую оферту "Роснефти", предложившей за каждую акцию Anglo Siberian двойную цену. Оформить полную победу в борьбе за Ванкор "Роснефти" пока не удалось: теперь у госкомпании судебные тяжбы со структурами "ЮКОСа". Но красноярские власти, видимо, решили опередить события. Из заявления краевой администрации можно понять, что "Енисейнефть" не потеряет лицензию именно потому, что контроль над ее основным акционером - ASOC достался госкомпании. Это напоминает и историю с месторождениями Вала Гамбурцева, лицензии на разработку которых принадлежат "Северной нефти". В течение полутора лет Минприроды предпринимало усилия по отзыву этих лицензий. Ровно до тех пор, как "Северная нефть" была куплена все той же "Роснефтью". Поневоле возникает мысль: лучше всех отбиться от претензий государственных кураторов недр может именно госкомпания. Кстати, недавно вице-президент госкомпании Алексей Кузнецов заявил, что его компания изучает возможность приобретения около 30 мелких и средних предприятий нефтянки. Интересно, сколько в этом списке кандидатов на отзыв лицензий?
Первый зампред ЦБ Олег Вьюгин пообещал банкирам примерно через месяц запустить ряд новых инструментов рефинансирования, аналогичных однодневному репо (покупка ценных бумаг с обязательной продажей на следующий день) , но на более долгие сроки, вплоть до трех месяцев. Сейчас эти инструменты рынку абсолютно не нужны: банки почти не заключают с ЦБ сделки и однодневного репо. По признанию Вьюгина, в среднем в день таких сделок заключается на несколько сотен миллионов рублей и лишь в редкие периоды дефицита рублевой ликвидности оборот превышает 1 млрд руб. Для рынка цифра не слишком впечатляющая. Тем не менее запуск операций более длинного репо - хороший знак для рынка. Он показывает, что регулятор способен не только реагировать на уже свершившиеся события, но и играть на опережение. Ситуация может измениться, и в последнее время об этом говорят все чаще. Вот, например, замедлился рост золотовалютных резервов. Запуская сейчас не востребованные рынком инструменты, Центробанк заранее готовит и себя, и банковскую систему к тому моменту, когда операции репо понадобятся банкам.
Борьба с компьютерными вирусами и мусорной электронной почтой - спамом становится в России государственным делом. На днях Ассоциация документальной электросвязи (АДЭ) , объединяющая ряд операторов связи и интернет-провайдеров, по поручению Минсвязи разработала меморандум "О противодействии распространению вредоносных программ и спама". Проблема электронной чумы поднята на государственный уровень не случайно. По данным компании Computer Economics, в 2002 г. мировой ущерб от вредоносных программ и спама составил $14,5 млрд. Вполне заметная доля из них пришлась на нашу страну - по оценкам интернет-холдинга Rambler, убытки россиян от одного только спама превышают $200 млн в год. А по данным агентства CNews Analytics, в ноябре прошлого года Россия заняла 10-ю строчку в рейтинге наиболее атакуемых хакерами стран. Меморандум АДЭ предлагает набор мер против хакеров, вирусов и спама - от принятия ГОСТов сетевой безопасности до разработки единой терминологии по интернет-вредительству, которая впоследствии позволит создать антихакерские законы. Еще авторы документа рекомендуют нормативно закрепить за операторскими компаниями обязанность принимать меры против сетевых злоумышленников. Все это звучало бы очень разумно, если бы не одно "но": в меморандуме либо ничего не говорится о конкретных способах реализации предложений, либо предлагаются способы, уже доказавшие свою неэффективность. Например, АДЭ разрабатывает единую терминологию для Интернета как минимум с 1995 г. и до сих пор не преуспела. Почему должно получиться у чиновников? И неужели старые методы заработают эффективнее, если их применение оформят законодательно?