"Я люблю фильмы, которые плохо кончаются"
Сорен Краг-Якобсен был одним их четырех режиссеров, стоявших у истоков движения "Догма". Его картина "Последняя песнь Мифуне" - третий после "Торжества" Томаса Винтерберга и "Идиотов" Ларса фон Триера фильм "Догмы" - в 1999 г. получила "Серебряного медведя" на Берлинском кинофестивале. На последнем Московском международном кинофестивале Краг-Якобсен получил приз ФИПРЕССИ за фильм "Скагеррак", в котором попытался вернуться к традиции старой европейской сказки со счастливым концом.
- Почему вы отдали фильм в московский конкурс, а не на соседний по времени фестиваль в Карловых Варах?
- Я был в Карловых Варах, мне кажется, что в Москве интереснее.
- Помимо "Скагеррака" в Москве можно было посмотреть фильм вашей соратницы по "Догме" Лоне Шерфиг "Уилбур хочет покончить с собой". Действие обеих картин происходит в Шотландии. Почему датские режиссеры вдруг потянулись на север Британии?
- Это удивительное совпадение. К тому моменту, как Лоне приехала снимать свой фильм в Шотландию, я работал там уже полгода. Хотя есть довольно прозаическое объяснение: между Шотландией и Данией существует договор о совместном производстве фильмов.
- Вам не кажется, что простые человеческие истории, столь любимые режиссерами-догматиками, могут нанести травму зрителю, который вынужден все время сопереживать героям и сравнивать их с собой?
- Я очень люблю простые истории о простых людях, но еще больше я люблю истории, которые носят провокационный характер. Разумеется, я чувствую свою ответственность перед публикой. Мне кажется, что травму могут нанести скорее голливудские блокбастеры, в которых показывают смерть и разрушения. Я обращаюсь к искушенному и не страдающему наивностью зрителю 2003 г. , но лейтмотивом "Скагеррака" все равно остается мысль о том, что жизнь продолжается и надо получать от нее удовольствие, несмотря ни на что.
- Вам не кажется, что многие режиссеры воспользовались "Догмой", чтобы попасть в мейнстрим?
- Мы довольно быстро поняли, что именно так и происходит. Когда были сняты первые четыре фильма, у нас начали появляться последователи. Триер, Винтерберг, Кристиан Левринг и я отсматривали их работы и решали, выдавать или не выдавать сертификат "Догмы". Мы прекрасно понимали, что некоторые производители станут использовать марку в коммерческих целях. Было много споров, и я настаивал на том, что "Догма" в первую очередь связана со свободой. Значит, любой режиссер имеет право придумать историю и снять ее так, как ему хочется. Почему мы четверо должны выступать в роли кинематографических полицейских?
- До возникновения "Догмы" Дания отнюдь не была кинематографической столицей мира. По вашему мнению, почему новое слово было сказано именно в вашей стране?
- В Дании необыкновенно серьезно относятся к производству фильмов. Наши режиссеры всегда пытались делать особенные фильмы, а государство их в этом поддерживало. Производители не боялись вкладывать деньги в антиголливудские проекты. Поэтому, я думаю, в Дании и появилась почва для "Догмы". До середины 90-х, до возникновения этого движения, мир просто не замечал, какую серьезную кинематографическую работу мы проделываем.
- Сертификаты "Догмы" больше не выдаются. Как вы думаете, будут ли еще появляться фильмы в этой стилистике?
- Люди, стоявшие у истоков "Догмы", были профессиональными режиссерами, которые не смогли бы навсегда забыть свои профессиональные навыки и снимать только ручной камерой при естественном освещении. Именно поэтому со временем мы отошли от нашего манифеста. Если относиться к "Догме" как к своеобразной школе, то, я думаю, кинематографисты еще много лет будут использовать ее идеи. Но передовым движением она уже не будет. Задача молодых режиссеров - экспериментировать и предлагать что-то свое и новое.
- Ларс фон Триер, как стало понятно после "Догвилля", не перестает экспериментировать. ..
- Мы с Ларсом по-разному подходим к кино. Меня не привлекает экспериментаторство ради экспериментаторства. Я реалист и люблю рассказывать истории. Ларс тем не менее остается локомотивом датского кинематографа.
- "Скагеррак" закончился хорошо. Верите ли вы в хеппи-энды в жизни?
- Абсолютно. Я верю не в глупый абстрактный хеппи-энд, я верю в то, что в жизни может повезти. Но в то же время я люблю трагические фильмы, которые плохо кончаются. Как любой режиссер, я снимаю о том, что кажется мне особенно важным - в какой-то момент мне захотелось создать современную версию "Белоснежки".