СТРУКТУРА И РОСТ: Высокая концентрация
Россия унаследовала от СССР большие заводы, но крупных юридических лиц – компаний – за прошедшие годы было создано мало. А значит, сохраняется целесообразность слияний, поглощений и горизонтальной интеграции в производственном секторе России.
Кто может служить двигателем этого процесса? Обычно отвечают, что на фоне лоскутного одеяла мелких компаний появилось несколько крупных бизнес-групп, обладающих достаточной мощью, чтобы консолидировать собственность, и что этот процесс позитивен, так как позволяет реализовать синергетический эффект и стимулировать реструктуризацию производства.
Конечно, есть и противоположное мнение, гласящее, что крупные российские собственники не заняты реструктуризацией, а соревнуются в политическом весе, растаскивают активы и препятствуют развитию рынка, злоупотребляя своим положением на рынке.
Классическая экономическая теория исследует концентрацию собственности на трех уровнях. Во-первых, на уровне отдельной компании концентрация собственности благоприятна, так как позволяет улучшить корпоративное управление и контроль. Во-вторых, в одних секторах экономики концентрация собственности может быть выше, чем в других, по технологическим причинам. Чтобы быть эффективными, автозаводы должны быть большими, и нефтегазовые компании также должны быть крупными, чтобы конкурировать на глобальном рынке. Поэтому концентрация собственности в этих двух отраслях выше, чем, например, в хлебопекарной.
В-третьих, концентрация собственности на национальном уровне зачастую наблюдается в тех странах, где отсутствуют развитые рыночные институты и стабильная правовая система. В этом случае крупные компании могут извлечь выгоду из своих размеров, которые не оправданы ни технологией производства, ни размерами рынка. Выгоды определяются преференциями, успешно пролоббированными крупными компаниями. Такая причина концентрации собственности не имеет ничего общего с экономическими преимуществами, перечисленными выше. Она не ускорит реструктуризацию.
Первая проблема при оценке концентрации собственности и роли собственников – недоступность информации. Чтобы узнать, кто контролирует бизнес в России, все еще необходимо специальное расследование. Мы выбрали крупнейшие производственные единицы в ключевых секторах российской экономики и расспросили участников рынка, кто их контролирует. Таким образом, наши данные основаны на информации, имевшейся на рынке летом 2003 г. Мы не утверждаем, что данная структура отражает формальные отношения собственности.
Полученная база данных содержит около 3000 единиц и включает как публичные, так и непубличные компании от промышленности и банковского сектора до сферы услуг. На этих компаниях работают около 5% занятых в российской экономике и более 17% занятых в промышленных отраслях. На охваченные предприятия приходится 57% продаж промышленности и 68% активов банковского сектора.
Эти данные могут помочь ответить на три вопроса: 1. Насколько высока концентрация собственности и существует ли группа крупных собственников национального масштаба? 2. Если да, можно ли сказать что-нибудь об экономической эффективности данной группы по сравнению с другими собственниками? 3. Могут ли одни собственники с большей вероятностью рассчитывать на предпочтение государства, чем другие? Каковы экономические последствия предпочтений?
Сюрпризов получилось немного. Ответ на первый вопрос положительный. Идентифицируемая группа из 22 крупных частных собственников контролирует более 30% продаж и 11% занятых в промышленности. Как правило, лица из данной группы контролируют важнейшие секторы (металлургия, нефтяная и автомобильная промышленность) и крупнейшие предприятия в этих секторах. Хотя проводить международные сравнения сложно, Россия занимает лидирующие позиции в мире по уровню концентрации собственности.
На второй вопрос ответить сложнее: первоначальные оценки не подтверждают, что крупные частные собственники эффективнее мелких. При этом важно подчеркнуть, что обе группы частных собственников, а также иностранные собственники существенно превосходят государство в эффективности. Крупные собственники инвестируют значительно больше малых, что подтверждает их способность к дальнейшей консолидации. Однако крупные собственники склонны инвестировать в ТЭК. Если исключить этот сектор, различия в большинстве своем исчезают.
Третий вопрос. На региональном уровне и крупные, и мелкие частные собственники получают меньше преференций, чем госкомпании и иностранцы. Однако крупные собственники лучше мелких умеют использовать эти предпочтения к своей выгоде. Более того, конкуренты, работающие в том же регионе, страдают сильнее, если преференции достаются крупным собственникам национального масштаба.
Итак, исследование показывает, что собственность в России сильно концентрирована, особенно в ключевых секторах, хотя в прочих областях, например в сфере услуг, распылена. Не удалось подтвердить, что крупные частные собственники управляют компаниями эффективнее мелких. А значит, следует осторожнее относиться к утверждениям о том, что высокая концентрация собственности автоматически ускоряет реструктуризацию. Более того, хотя крупные собственники и инвестируют значительно больше, чем все прочие, эти инвестиции сконцентрированы преимущественно в энергетике. Еще один вывод: на региональном уровне крупные собственники получают преференции реже, чем другие, однако лучше ими пользуются – с большим ущербом для конкурентов в данном регионе. Это негативно сказывается на конкуренции.
Конечно, настоящий доклад – всего лишь первый шаг. При его подготовке возник ряд неизбежных проблем, связанных с доступностью данных. Еще одно важное внутреннее ограничение – это срез на определенный момент времени, поэтому показать динамику пока невозможно. Наиболее важный вывод на данном этапе состоит в том, что нужны четкие правила игры для защиты конкуренции как от попыток крупных собственников получить рыночные преимущества нерыночными методами, так и от попыток государства манипулировать частным бизнесом.
Эта часть доклада привлекла большое внимание, и некоторые наблюдатели существенно исказили наши выводы. Поэтому имеет смысл еще раз повторить то, к чему доклад НЕ пытается призывать.
Во-первых, нигде в докладе не проводится деление отдельных собственников или компаний, крупных или мелких, на “плохих” и “хороших”. Речь в докладе идет об экономике России и ее будущем, а не о личностях. Во-вторых, в отчете нет ни единого намека в поддержку нерыночных механизмов определения размеров компаний, проведения расследований, разделения или даже ренационализации компаний, как и в поддержку любых других видов государственного вмешательства в дела “большого” бизнеса, к которым некоторые стали призывать на основе искаженной интерпретации полученных нами результатов. В действительности вывод о том, что система, основанная на правилах, необходима для защиты конкуренции на всех уровнях экономики, прямо противоположен поддержке идеи партизанской войны против “большого” бизнеса. Для того чтобы правила и институты защищали рынок, они должны быть обязательными для всех участников рынка, будь то государство или частный собственник.
Наконец, более тонкие критики утверждали, что по политическим причинам сейчас не время обсуждать экономические последствия концентрации собственности. Это недоразумение. Для экономических дискуссий не бывает подходящего или неподходящего времени. Вопрос о том, как реструктурировать российскую экономику, слишком важен, чтобы оставить его идеологам любой из сторон данных дебатов.