СТРАННЫЕ СБЛИЖЕНИЯ: Железный юбилей

Сегодня в Лондоне чествуют Маргарет Тэтчер. Бывшему премьер-министру Великобритании 80 лет. Большинство сегодняшних русских путешественников, приезжающих по делам или так, погулять, в Лондон – самый стильный, динамичный, жизнерадостный город на свете, – не представляют себе, как изменился он и вся Англия за четверть века, прошедшие с того дня, как в мае 1979 г. Маргарет Тэтчер возглавила новое правительство консерваторов.

Еще недавно самая мощная держава Старого Света, к началу 70-х Великобритания по размеру ВВП на душу населения отставала от многих европейских стран на 30–40%. Один из биографов Тэтчер вспоминал, как смотрел кинохронику ее первого появления на публике в качестве премьер-министра; как это часто бывает, с гораздо большим интересом он вглядывался в то, что было на заднем плане: машины, вывески магазинов, одежду, прически прохожих, – и поразился обветшанию, серому, унылому однообразию, в котором было даже “что-то советское”.

Англией тогда фактически управляли профсоюзы. Под их давлением государство продолжало субсидировать убыточные предприятия, экономически необоснованно повышать зарплаты, блокировать любые попытки экономии, сокращения штатов. Лидеры профсоюзов свалили три предыдущих кабинета министров. Социальные расходы государства превышали все мыслимые нормы. Правительство вынуждено было влезать в долги, а Банк Англии – покрывать дефицит бюджета за счет денежной эмиссии. В результате инфляции все больше граждан попадали под высшие ставки налогообложения – откровенно конфискационные. Высокооплачиваемые категории британцев должны были отдавать в казну 83% (!) своего заработка плюс еще 15% с доходов по банковским вкладам и частным инвестициям. Пышно расцветали всевозможные схемы ухода от налогов. Самое неприятное, что многие смирились с тем, что страна постепенно становится второразрядной.

Тэтчер стала действовать жестко и решительно, невзирая на негодующую критику в свой адрес. Началось радикальное сокращение государственных расходов и столь же радикальное ограничение вмешательства государства в экономику. Профсоюзы были политически разгромлены и поставлены в жесткие рамки новых законов – больше они никогда не играли былой роли.

Уже через месяц премьерства Тэтчер были существенно снижены налоги. Миллионы людей, живших в домах, принадлежавших государству, получили возможность выкупить свое жилье. Крупномасштабная приватизация госсобственности начала творить чудеса. Полуживая сталелитейная компания British Steel превратилась в общеевропейского лидера. Авиакомпания British Airways, почитавшаяся безнадежно третьесортной, неожиданно стала образцово-показательной для всей мировой индустрии воздушных перевозок.

Англия стала оживать. Как писали позже, в людях проснулось новое чувство национальной гордости, когда они больше не хотели, чтобы слово “британец” ассоциировалось с “чопорным чудаком в твидовом пиджаке неизменного покроя, пахнувшим мокрой псиной и теплым пивом”. Оказалось, что британец может быть современным, модным и успешным. При этом Тэтчер продолжали не любить. За жесткость, за упрямство в следовании выбранному курсу, за нетерпимость к критике, за фирменный менторский тон, за желание при каждом удобном случае демонстрировать интеллектуальное превосходство.

Парадоксально, что за все то же самое Тэтчер столь страстно любили за границей. В том числе, как это ни смешно, у нас. Вспоминаются давние полусерьезные-полушутливые опросы общественного мнения на тему о том, кого бы из иностранных политиков люди хотели видеть у руля нашей страны. Тэтчер лидировала с большим отрывом.

Я никогда не забуду ее первое большое интервью советскому телевидению во время визита в Москву в марте 1987 г. Тэтчер согласилась, поставив условием прямой эфир. Три наших маститых политобозревателя с поразительной самоуверенностью решили дать британскому премьеру идеологический бой. Это выглядело заведомо проигрышно: три неулыбчивых советских мужика навалились на очаровательную пожилую леди, которая излучала спокойствие и блестящий талант полемиста. Чем дальше, тем больше это напоминало избиение младенцев. Под самый конец один из троицы наседавших, видимо, решил выложить на стол последний козырь и с пафосом заявил: “Но ведь не станете же вы отрицать исторические преимущества социализма?” И услышал в ответ: “Преимущества социализма? Назовите мне хотя бы одно”. Наступило томительное молчание. Советские пропагандисты были посрамлены и разбиты наголову. А миллионы людей именно в этот момент впервые задумались: а нужен ли он нам, этот социализм, пускай даже с человеческим лицом? Быть может, именно тот момент стал точкой перелома для КПСС и Советского Союза?

Разумеется, популярность Тэтчер у нас в стране объяснялась дефицитом волевого лидерства, на дрожжах которого уже в наши дни развился феномен необычайной популярности Владимира Путина. Президент России во многом повторяет Тэтчер – жесткостью, безапелляционностью, отношением к критике, всегдашним стремлением продемонстрировать уверенность в своей правоте. Разница в одном: Тэтчер всю жизнь боролась против госсобственности, против социального государства, против вмешательства государства в экономику, а Путин – или, во всяком случае, Россия при Путине – все больше движется в обратном направлении.