Деньги - частоты - деньги

Российские операторы уже конкурируют не только друг с другом, но и с глобальными компаниями – Apple, Google и др. и смогут выстоять в этой конкуренции, только если государство поддержит их, сказал «Ведомостям» первый заместитель гендиректора «Мегафона» Валерий Ермаков. Для этого нужно, чтобы частоты распределялись по прозрачным правилам и чтобы все участники рынка платили за их использование – чтобы никто не набирал полосы «про запас».

Изменить законодательство об использовании частот предложил на вчерашней конференции «Ведомостей» президент Tele2 Russia Дмитрий Страшнов. Во-первых, он считает нужным изменить форму торгов, на которых разыгрываются частоты: это должны быть не конкурсы, а аукционы. Аукционы, когда конкуренция сугубо ценовая, – более прозрачная форма торгов, чем конкурсы, где возможен субъективизм, полагает Страшнов. Во-вторых, выигранные частоты он предлагает оплачивать по факту их выделения, а не при выдаче разрешения на их использование. Разрешение еще не гарантия того, что частоты можно использовать: например, в начале 2010 г. Роскомнадзор разрешил «Скартелу» (бренд Yota) использовать частоты 2,5–2,7 ГГц, а в июле 2010 г. отозвал разрешения (недавно они выданы заново).

В-третьих, Страшнов предлагает ввести принцип технологической нейтральности, чтобы оператор мог использовать имеющиеся частоты для строительства сетей по любой технологии. Это позволило бы Tele2, которой не досталось ни лицензий на мобильную связь третьего поколения (3G), ни приглашения в операторский консорциум 4G, строить такие сети на имеющихся частотах. А самое радикальное предложение – разрешить операторам перепродажу частот друг другу, как в Великобритании, Франции, Австралии. Сейчас, по оценке Tele2, операторы реально используют лишь 58% доступного им диапазона, а 42% простаивает. Если ввести их в коммерческий оборот, то ежегодные платежи в бюджет вырастут с 16 млрд до 26 млрд руб., считает Страшнов.

Аукционы далеко не всегда лучший способ распределения частот, возразил заместитель министра связи Наум Мардер: например, европейские операторы в начале 2000-х гг. выложили миллиарды долларов за 3G-лицензии, а потом на несколько лет остановились в развитии. Еще один риск – «частоты могут быть скуплены, но так и не введены в хозяйственный оборот», говорит он. Перепродажа частот, по мнению Мардера, невозможна тем более: во-первых, это государственный ресурс, во-вторых, не ясно, «как оценивать частоту, как ее ставить на баланс». Правда, не исключено, что частоты можно будет сдавать в аренду: Роскомнадзор по поручению правительства готовит изменения в законодательство, включая и такое, напомнила вчера начальник управления надзорной службы Валентина Угрюмова.

Предложения по поводу того, как правильнее распорядиться частотами, Минкомсвязи рассчитывает услышать от 4G-консорциума, организованного «Ростелекомом» и компаниями сотовой «большой тройки» по поручению Госкомиссии по радиочастотам, отметил Мардер. Tele2 в него пока не приняли, напоминает ее представитель.

«Сразу возникает вопрос, кто и по какой методике будет оценивать частоты для потенциальной продажи-покупки», – согласна с Мардером пресс-секретарь «Вымпелкома» Анна Айбашева. Участники рынка и сейчас могут получить интересующие их частоты либо купив их вместе с оператором, либо арендовав у него оборудование и переоформив разрешение на частоты, напоминает она. Варианты обмена или совместного использования частот представляются ей более перспективными: над ними стоит подумать совместно с регулятором.

Внедрение механизма передачи прав на использование частот интересно – это позволило бы эффективнее использовать ограниченный частотный спектр, согласна пресс-секретарь МТС Валерия Кузьменко. Операторам часто принадлежат тонкие полоски частот, недостаточные для оказания качественных услуг (особенно 4G), и было бы хорошо обмениваться такими «нарезками» для создания более широкой полосы, объясняет она. Аукционы целесообразно проводить только после проведения полной расчистки частот, считает Кузьменко. А с идеей технологической нейтральности МТС солидарна: нужно думать об отказе от выдачи лицензий на услуги связи в привязке к конкретной технологии.