Обвиняемые не поняли, в чем их обвиняют В начале процесса все девушки на вопрос судьи, понятна ли им суть обвинения, ответили отрицательно. По версии обвинения, это была спланированная акция для «причинения весомого душевного страдания лицам, нашедшим свое духовное начало в служении православным идеям». Очень много литературных эпитетов и полное отсутствие юридической составляющей, констатировал адвокат. Обвиняемые утверждали, что, вопреки мнению следствия, не испытывают ненависти к православным, не намеревались оскорбить их чувства, а если это произошло, приносят им извинения. Девушки настаивали, что их акция сугубо политическая - направленная против поддержки руководством Русской православной церкви Владимира Путина и в принципе против связи РПЦ и власти.

Журналистам было трудно работать Судебные приставы создали практически невыносимые условия для работы журналистов: ограничивали их доступ в зал, постоянно одергивали и выставляли из зала почти без повода (одну девушку выставили за улыбку), пугали лающим на них ротвейлером (впервые на крупном процессе собака лаем заглушала речь участников слушаний), настоятельно рекомендовали не передавать заявления свидетелей. Кончилось тем, что журналисты написали коллективное письмо, требуя не обращаться с ними как с осужденными, а ФСИН отправила в Хамовнический суд комиссию для проверки ситуации. Только после этого приставы стали вести себе повежливее.

Обвиняемых содержали в тяжелых условиях Девушек содержат в условиях, близких к пыточным, заявила адвокат Виолетта Волкова: им не дают спать и есть. Девушки ложились около двух, а поднимали их для отправки в суд в пять утра. В течение двух дней подсудимые не получали горячей пищи. Через несколько дней процесса подсудимые стали жаловаться на то, что находятся в полуобморочном состоянии из-за хронического недосыпания и голода. К девушкам дважды за день вызывали «скорую помощь», но медики санкционировали участие подсудимых в процессе. Когда по сигналу о заложенной бомбе из здания суда эвакуировали всех участников процесса, девушек в здании оставили, посчитав угрозу их жизни несущественной.

Защита каждый день заявляла отвод судьи Этот процесс был беспрецедентным по количеству требований защиты об отводе судьи — такое ходатайство подавалось каждой день. Адвокаты настаивали, что судья Марина Сырова ведет процесс тенденциозно, с обвинительным уклоном: постоянно одергивает адвокатов («вы разговариваете, вместо того чтобы слушать», «вы мешаете мне работать»), не дает заявить ходатайства, отклоняет вопросы их и подсудимых к пострадавшим, отказывается вызывать и допускать в зал свидетелей защиты, не обеспечивает надлежащего режима содержания подсудимых, санкционирует ограничения для журналистов. Прокурор Александр Никифоров вставал на защиту судьи, утверждая, что такие ходатайства адвокатов – игра на публику. «Адвокаты просто плюют на председательствующего», — заявил прокурор.

Свидетелям защиты не позволили выступить Суд отказался заслушать большинство заявленных адвокатами очевидцев событий и приглашенных защитой экспертов – в общей сложности 14 человек. Некоторых свидетелей даже не пускали в зал заседания. В числе тех, кого отказались слушать, Алексей Навальный (он был заявлен как политолог), мусульманский теолог Гейдар Джемаль, писательница Людмила Улицкая. Обвинение заявило, что в их показаниях нет никакой необходимости: трактовка обстоятельств произошедшего — исключительная прерогатива суда. Зато в качестве свидетеля обвинения был допрошен Олег Угрик, который панк-молебен видел только по телевизору, возмущалась Волкова.

Свидетели обвинения оперировали религиозными терминами Олег Угрик и другие свидетели обвинения настаивали на том, что испытали огромные моральные страдания, которые мешают им жить до сих пор. Так, работавший в храме Христа Спасителя охранник заявил, что в течение двух месяцев не может себя заставить работать внутри храма. Потерпевшая Любовь Сокологорская – свечница храма – заявила в суде: «Я испытала горечь и боль и чувствую ее до сих пор от увиденного». «Женщина не имеет права подниматься на амвон, кроме обряда венчания. Даже я, как служащая, обхожу амвон, когда работаю», – объяснила она. Пляску обвиняемых она охарактеризовала как «бесовское дрыганье». Слуги антихриста пришли объявить войну богу и РПЦ, православное отечество в опасности, сообщил в суде Угрик. Участницы панк-молебна умышленно забрались на алтарь, доказывал Угрик суду: «Для них важно, что, по слову Писания, мерзость запустения будет на святом месте».

Прокурор запросил срок, близкий к максимальному Прокурор Александр Никифоров потребовал для участниц Pussy Riot трех лет лишения свободы. Действия подсудимых, по его словам, носили провокационный характер, выражали ненависть и вражду. «Всякое неподобающее поведение, в том числе пение похабных песен под гитару или магнитофон, — это оскорбление чувств верующих. Богохульство — самое тяжкое нравственное преступление. Это провокация, призванная опорочить церковное учение». При этом политическую составляющую акции обвинение оценило как «несостоятельную». Строчка «Богородица, Путина прогони» — посторонний фрагмент, выбивающийся из контекста всей песни, настаивал прокурор. Никифоров потребовал срок, близкий к максимальному, считают юристы: по закону при смягчающих обстоятельствах (первая судимость, наличие малолетних детей и т. д.) наказание не может превышать двух третей максимального срока по данной статье (семь лет).

Девушек поддерживали извне В поддержку девушек в течение всего процесса постоянно проводились акции у здания суда, самых активных участников арестовывали. Участниц группы Pussy Riot поддержали мировые звезды — Мадонна, Бьорк, Йоко Оно. Мадонна посвятила им специальный номер на концерте в «Олимпийском», спев его в балаклаве и написав на спине Pussy Riot. Балаклаву на гей-параде в Рейкьявике надел мэр этого города. Акции в поддержку арестованных арт-активисток проходили по всей Европе.