«Среди детей с задержкой развития устной речи 40% сталкиваются с трудностями при чтении и письме»

5 октября — День осведомленности о дислексии. С этим нарушением чтения, по разным оценкам, сталкиваются от 5 до 20% людей. В Центре языка и мозга НИУ ВШЭ не только изучают дислексию, но и создают цифровые инструменты для логопедов и нейропсихологов — «ЛексиМетр», «ЗАРЯ», «КОРАБЛИК» и другие, а родителям объясняют, как вовремя заметить трудности. Старший научный сотрудник центра Светлана Дорофеева рассказала, как отличить дислексию от лени и что на самом деле помогает.

Как заметить дислексию

— Что такое дислексия и почему ее так часто не замечают?

— Дислексия — это специфическое нарушение чтения. «Специфическое» означает, что трудности нельзя объяснить педагогической запущенностью, сниженным интеллектом, плохим зрением или слухом. Сбой затрагивает именно механизм чтения и связан с тем, как информация передается от органов восприятия (глаз, ушей) к мозгу и как мозг ее обрабатывает.

Поэтому дислексию легко пропустить. Ребенок может хорошо говорить, рассуждать о сложных вещах, собирать сложные конструкторы — и при этом мучиться над одной строчкой дольше, чем одноклассники над страницей. Взрослым кажется, что он может, но не хочет. А сам ребенок не знает, что у других бывает иначе. От этого ребенок может молча глубоко страдать или даже решить, что он глупый.

— Ошибаются все, кто учится читать. Как понять, что дело не в обычных ошибках?

— Главный признак — стойкость. Обычные ошибки быстро уходят, случайные появляются от усталости или волнения. При дислексии ошибки сохраняются месяцами и годами, они не исчезают ни после объяснений, ни после отдыха, ни после дополнительных занятий. То же самое происходит при дисграфии (стойком специфическом нарушении письма). Наборы причин у таких особенностей, как дислексия и дисграфия, на уровне мозга и когнитивных функций пересекаются. Поэтому эти нарушения часто встречаются одновременно (это называется «коморбидные состояния»). Например, ребенок вместо «бочка» слышит «почка», а пишет «покча»: он перепутал звук, а потом еще и переставил буквы. А прочитать может вместо «бочка» «дочка». Это не просто невнимательность.

Риск дислексии часто оценивают с помощью тестов на скорость чтения. Но важно, что у чтения три аспекта: скорость, точность и понимание. Нарушен может быть любой из них. Бывает, что ребенок читает без ошибок, но очень медленно или читает быстро, но плохо понимает прочитанное — это тоже повод насторожиться.

— Можно ли заметить риск еще до школы?

— Да. Среди детей с задержкой развития устной речи примерно 40% потом сталкиваются с трудностями при освоении чтения и письма. К логопеду стоит обратиться, если ребенок нечетко произносит звуки, плохо запоминает новые слова, не может повторить несуществующее слово, не понимает правила игр со словами (например, на замену звука в слове). К нейропсихологу — если к шести годам он не может срисовать простую фигуру, часто путает право и лево, никак не научится завязывать шнурки, с трудом осваивает инструкции, испытывает сложности, когда входит в задание, или очень быстро устает, когда пытается сосредоточиться. Даже одного такого признака достаточно для консультации.

Причины, диагностика и помощь

— Откуда берется дислексия?

— Причины ищут на трех уровнях: гены, мозг и когнитивные функции. Роль наследственности заметили больше ста лет назад, но гены влияют не на чтение напрямую, а на более простые процессы, из которых потом складывается навык чтения и другие сложные навыки. В мозге у людей с дислексией находят отличия в ряде областей коры, в подкорковых структурах, в клетках путей, передающих информацию от глаз или ушей к мозгу, в мозжечке, но единой «кнопки чтения» нет. А на уровне когнитивных функций причин несколько: кому-то трудно различать звуки речи и делать ментальные операции с ними (дефицит фонологической обработки), кому-то — точно опознать увиденные значки, такие как буквы и цифры (дефицит зрительной обработки), кому-то — быстро связывать увиденное с услышанным (дефицит мультимодальной интеграции), у кого-то навык долго не становится автоматическим (дефицит процессов автоматизации). Главный вывод: дислексия неоднородна, и у разных детей за похожими ошибками стоят разные механизмы.

— Как тогда ставить диагноз?

— Сначала исключают проблемы со зрением, слухом и интеллектом. Затем чтение оценивают стандартизированным тестом — с нормами, собранными на сотнях типично развивающихся детей. Без норм нельзя достоверно сказать, какие результаты конкретного ребенка при чтении данного материала нужно считать нормой, а какие — уже нарушением.

Мы в нашем центре проводили исследования имеющихся тестов на чтение, оценивали их диагностическую валидность. Оказалось, что для повышения чувствительности тестов важно учитывать не только скорость чтения, но также характер ошибок и уровень понимания прочитанного. И для каждого из показателей нужны актуальные нормативные данные.

После фиксации факта нарушения чтения по какому-то из параметров важно найти причину, ведь от нее зависит то, какие упражнения помогут. Например, для оценки фонологического дефицита (одного из многих) мы разработали батарею «ЗАРЯ» — первый стандартизированный цифровой инструмент на русском языке для оценки обработки звуков речи у детей 5–11 лет. В ней семь заданий, они различаются по уровню сложности, все озвучены диктором, результат сравнивается с возрастной нормой. Детям с дислексией труднее всего давались два задания: назвать первый звук в слове и заменить звук в несуществующем слове. Наличие заданий разного типа и разных уровней сложности помогает специалисту более точно выявить причину и подобрать упражнения.

— Какие еще инструменты Центр языка и мозга создал для диагностики?

— Для школьников 1–4-го классов у нас есть «ЛексиМетр» — первое в России стандартизированное приложение для оценки чтения. За три минуты оно показывает, соответствует ли чтение ребенка возрастной норме, есть ли риск дислексии или сама дислексия. Нормы собраны отдельно для детей-монолингвов, для билингвов из национальных республик и для тех, кто изучает русский как иностранный. Это удобная альтернатива классической методике чтения вслух, особенно когда нужно проверить много детей.

Для оценки чтения детей с 5 лет может использоваться тест на чтение слов и псевдослов. Он позволяет определить, что у ребенка получается лучше: узнавать знакомые слова или по правилам соотнесения звука и буквы прочитывать псевдослова. Этот инструмент лингвистически сбалансирован и создан так, что может использоваться как для детей с 5 лет, так и для школьников и даже для взрослых. Однако нормативные данные нужны для каждого возраста свои. Работа по сбору норм в разных возрастных группах сейчас ведется.

Трудности с чтением не заканчиваются вместе со школой, поэтому мы сделали и «ЛексиМетр-В» для взрослых от 18 до 60+ лет. Раньше стандартизированных инструментов для этого не было. Менее чем за 15 минут тест позволяет оценить скорость, точность чтения и понимание прочитанного. У каждого из наших тестов на чтение есть вторая, параллельная версия, она позволяет проверить, помогла ли коррекция.

Начать можно и раньше, до школы и до начала обучения чтению. Базой для освоения навыков чтения и письма является хорошо развитая устная речь. Тест «КОРАБЛИК» оценивает речевое развитие детей от 3 до 11 лет: задания на звуки, слова, предложения и текст, результаты сравниваются с возрастными нормами. Известно, что задержка устной речи повышает риск трудностей с чтением, а такая проверка помогает вовремя заметить, кому нужна поддержка. Все приложения работают на Android-планшетах и доступны в RuStore, они собраны на странице разработок центра.

— Что помогает, а что нет?

— Таблеток от дислексии нет и в ближайшее время не будет, но во многих случаях ее можно скорректировать специальным обучением, которое тренирует именно слабые функции. Волшебного упражнения, подходящего всем, не существует. Зато, когда задания подобраны под дефициты конкретного ребенка, даже очень простые упражнения дают заметный результат.

Хорошо работает правило «заниматься коротко, но часто»: несколько минут много раз в день полезнее часа подряд, а при первых признаках усталости нужен перерыв. Не приносят пользы задания, в которых ребенок снова и снова ошибается: от многократного повторения таких заданий его мозг закрепляет тот способ действия, который приводит к ошибке. Например, не подходит для ребенка с дефицитом зрительной обработки задача «вставь пропущенную букву»: он действует наугад, ошибается, расстраивается и закрепляет неверные связи. По оценкам нейропсихологов, регулярные занятия дважды в неделю могут дать результат примерно через 8–9 месяцев или позже. А занятия раз в неделю без поддержки дома могут годами ничего не менять. Хорошая новость в том, что мозг пластичен: после интенсивного курса коррекции в нем формируются новые связи.

Что делать родителям

— Бывает, что коррекция идет быстро?

— Дело не в скорости, а в системности работы. Я описывала случай моего сына — на тот момент десятилетнего мальчика с хорошей речью и отличной памятью, который не мог без ошибок переписать даже одно слово. В период коррекционной работы с ним он три недели не ходил в школу и занимался каждый час по 3–7 минут — ровно до первых признаков усталости. Упражнения были простыми: заменить звонкий звук на глухой («бочка» — «почка»), найти заданную букву в ряду, разобрать строку перед переписыванием и т.д. Без преувеличения, мы занимались с ним по 12 раз в сутки, каждый час, с утра до вечера, по таймеру, без перерыва на выходные. Через три недели он мог написать больше десяти предложений без ошибок и вернулся в школу. Еще год мы сохраняли поддерживающие занятия, сначала 2–3 раза в день, потом 2–3 раза в неделю. Через год победил в окружном туре олимпиады по математике. С тех пор он стал полностью учиться сам. Через 7 лет окончил школу с золотой медалью. Это не универсальный рецепт, но он показывает, чего можно добиться точно подобранными упражнениями. Однако такая система занятий сложна не столько для ребенка, сколько для родителей. Некоторые профессионалы в этой области в личных беседах признают: иногда дислексия становится неизлечимой потому, что с дистанции сходят не дети, а родители.

Критически важно беречь ребенка от стрессов на период коррекционной работы

Представьте, что вы выращиваете новые нейронные ансамбли, которые позволят освоить нужный навык, в его голове, как маленькое растение. Каждый раз, когда ребенка кто-то поругал, напугал, происходит что-то похожее на то, как если бы вы выдернули маленький кустик из земли и потом снова пытались его посадить или если бы полили кислотой. Очевидно, что расти будет хуже или даже погибнет.

— Что вы посоветуете родителям, которые узнали в этом интервью своего ребенка?

— Прежде всего снять претензии — и с ребенка, и с себя. Причина трудностей кроется на уровне генов или работы мозга, и к этим уровням претензий быть не может. Это не чья-то вина. Это задача, с которой семье надо работать. Объясните ребенку, что с ним происходит, на доступном уровне: слова «особенности восприятия» и «мозг учится» снимают с него огромный груз. Можно поддержать, рассказав истории о том, что подобные трудности бывали и у гениальных людей. Поговорите с учителем о необходимости бережного обращения и учета особенностей ребенка, разгрузите расписание, держите ровный эмоциональный фон. И ищите специалиста — логопеда или нейропсихолога. Например, за консультацией можно обратиться в Центр патологии речи и нейрореабилитации или в Ассоциацию родителей детей с дислексией. Иногда дополнительно может потребоваться помощь других специалистов. Чем раньше начнется помощь, тем меньше ребенок успеет пострадать от неудач.

Центр языка и мозга НИУ ВШЭ объединяет фундаментальные исследования, клиническую практику, прикладные разработки и просвещение в области языка и мозга. Семьи могут принять участие в исследованиях центра.