"Хороший вопрос. Я по- мню, что я этот во- прос в Америке подни- мал перед своими кли- ентами. Я понимал, что этот вопрос од- нажды будет задан. По- мню, что был какой-то разумный ответ".
Антон Дрель, адвокат группы компаний Belka, в ответ на вопрос, почему Омский НПЗ и нефтяная компания "Кондпетролеум" участвовали в создании фирмы по производству дверей, которую возглавил Леонид Дьяченко.
При попытках узнать что-либо достоверное о зяте президента Ельцина Леониде Дьяченко журналисты постоянно имеют дело с неким "испорченным телефоном".
Вот сейчас группа Belka, высокопоставленным сотрудником которой является Дьяченко, общается с прессой через адвоката. Понятно, что даже самый добросовестный юрист не может отвечать так же конкретно, как это делали бы сами фигуранты истории.
Например, Дрель даже не может назвать должность Дьяченко в Belka - весьма хаотично организованном холдинге с множеством дочерних структур. А информацию адвокату его клиенты, похоже, дают весьма скудную.
Или история со счетами в Bank of New York, которые имели (или нет?)отношение к Леониду Дьяченко.Belka утверждает в пресс-релизе, что деньги на двух счетах на Каймановых островах - "часть рабочего капитала группы". Что это значит и имел ли Дьяченко право распоряжаться счетами - так и не ясно.
Если играть с прессой в кошки-мышки, прятаться за пресс-релизами и адвокатами, можно спровоцировать вал собранной по крупицам, но плохо проверенной и потому вредной информации, вредной для всех - и для объектов расследования, и для самих журналистов. Молчание худшая PR-стратегия, какую только можно придумать.
Надо сказать, что многие фигуранты недавних скандальных публикаций и телерепортажей это прекрасно понимают и действуют иначе.
Например, Александр Мамут, глава наблюдательного совета МДМ-Банка, быстро исчез с первых полос газет, дав два не слишком содержательных, но подробных интервью. Это странным образом расхолодило искателей компромата.
Вероятно, охотиться за тем, кто не убегает, неинтересно.
А управделами президента Павел Бородин, который тоже сравнительно охотно общается с прессой, избрал для себя другую стратегию: мол, вы пишете - я отрицаю, ваше слово против моего - неизвестно, кто прав. Раз Бородин пока не уволен, эта стратегия работает.
Дьяченко и его жена своей закрытостью и загадочностью только разжигают аппетит репортеров. Молчание воспринимается как признак того, что чете Дьяченко есть что скрывать. Если - нечего, любой из двоих должен дать любой газете или телеканалу например безобидному для Кремля ОРТ - длинное интервью. Это, по крайней мере, позволит судить о них более или менее объективно, как о конкретных людях, а не фантомах из обросшей мифами Семьи.
Дело не в том, что Татьяна Дьяченко - советник президента и поэтому должна отвечать, например, на запросы депутатов Госдумы (правом на такой запрос воспользовался недавно депутат-журналист Юрий Щекочихин). Оба Дьяченко вредят сами себе, растягивая интригу во времени, заставляя мастеров расследований копать все интенсивнее, все пристрастнее.