"Скорбь" на московских окраинах
В сознании поколений кинозрителей американский пейзаж представлял собой красную пустыню Аризоны или лес нью-йоркских небоскребов. После "Фарго" братьев Коэнов или "Славного будущего" Этома Эгояна начинаешь привыкать к заснеженным равнинам и лесам - и потому в мир "Скорби" Пола Шредера входишь, как к себе домой. Тот же медленно падающий снег, те же леса, тот же неспешный ритм существования.
В небольшом городке живет уже немолодой шериф Уэйд (Ник Нолте). Все в его жизни не так: дочь осталась с бывшей женой, а его немного побаивается, денег все время не хватает, и приходится подрабатывать, расчищая снег или выполняя другие поручения местных боссов. Старики-родители живут одни, сестра ударилась в религию, брат уехал в большой город и откололся от семьи.
Да еще в придачу болит зуб, который все некогда вырвать.
Окончательно все разлаживается, когда на охоте от несчастного случая гибнет крупный профсоюзный босс, которого сопровождал напарник и ближайший друг Уэйда - Джек. Чем больше Уэйд думает об этом, тем больше убеждается, что Джек просто убил профбосса, который мог дать показания, проливающие свет на какие-то тайны верхушки городка.
Все это могло бы стать хорошей завязкой для детектива, но Пол Шредер никогда не снимал чистый жанр. Вот и на этот раз он снял фильм о том, что его интересовало всю жизнь, - о насилии. В "Мисиме" или "Приюте чужеземцев" он заключал этот сюжет в экзотические декорации Японии или Венеции, в фильмах Скорсезе, к которым он писал сценарии, - "Таксисте" или "Бешеном быке" - в урбанистический мир Нью-Йорка и адреналиновый мир бокса. Для "Скорби" он выбрал пейзаж почти пасторальный. И, возможно, поэтому насилие лишилось своей привлекательности: это насилие бытовое, почти незаметное. Отец Уэйда в бесконечно повторяющемся воспоминании с размаха бьет мальчишку по лицу, сам Уэйд спустя десятилетия наносит старику ответный удар.
В середине фильма повествование словно забывает о расследовании: у Уэйда умирает мать, и его отец переезжает жить к нему. После 15 минут похорон, разговоров и воспоминаний, зритель вдруг обнаруживает себя уже не в детективе, а в семейной драме. Вечно пьяный, с трудом передвигающийся, отец все еще называет своего отпрыска, уже немолодого мужчину, сопляком и хлюпиком.
Подобно другим фильмам Шредера, "Скорбь" - это фильм об отце и сыне. На афише изображены их лица, столь похожие, словно Ник Нолте и Джеймс Кобурн действительно родственники. Шредер рассказывает, что, когда он объяснил Кобурну стоящую перед ним задачу, тот задумался и переспросил: "Парень, ты хочешь, чтобы я сыграл по-настоящему? Меня редко об этом просят, но я могу это сделать".
И он действительно "сделал это", в качестве награды получив "Оскара" за лучшую роль второго плана (Ник Нолте был номинирован за лучшую мужскую роль).
Выбор Кобурна на вторую по значимости роль был верен еще и потому, что он прославился как герой классических голливудских фильмов о сильных людях - заключенных немецкой спецтюрьмы ("Великий побег ", 1963) или жителях Дальнего Запада ("Великолепная семерка", 1960). Они - настоящие мужчины, живущие в мире скупых чувств и ешительных действий, - в мире, о котором его герой в "Скорби" вспоминает с ностальгией: "Мой отец был настоящий мужик. Баба при нем пикнуть не смела. Тогда бабы знали свое место". Благодаря Кобурну в фильме Шредера обнаруживается "второе дно": это не просто рассказ о вечном вызове, который бросает отец сыну: "Сможешь ли ты быть таким же жестоким, безжалостным и бешеным, как я? Сможешь ли ты не задумываться о себе? Сможешь ли ты стать в конце концов настоящим мужчиной? "Но это еще и история о вечном вызове старого Голливуда, брошенного независимым из поколения Шредера: "Сумеете ли вы снять о насилии, войне и убийстве такие же фильмы, как снимали в наше время? Фильмы, которые не заставляют задумываться, а только разгоняют кровь, фильмы, в которых крутые хорошие парни вышибают мозги из крутых плохих парней? Фильмы о настоящих мужчинах и простых чувствах? Фильмы, которые полюбят мальчишки во всем мире? Сможете ли вы сделать настоящее кино? " Герой Шредера не смог противиться искушению: фамильное бешенство заполнило в конце концов его мозг. Он ударил дочь и убил отца. Уэйд принял вызов: он стал настоящим мужчиной и разрушил свою жизнь.
Пол Шредер всю жизнь боролся со своим искушением и в конце концов нашел в себе силы вызова не принимать: он снял суровый и аскетичный фильм, в котором насилие предстает заразой, а божественное безумие "бешеных быков" оборачивается паранойей одержимых комплексом неполноценности провинциалов. "Скорбь" хорошее послесловие к одержимым насилием девяностым.
Пройдя в Москве, в кинотеатрах "Ролане" и "Под куполом" - кинотеатрах с хорошей аудиосистемой и дорогими билетами, "Скорбь" переместилась в окраинные и дешевые кинотеатры, поближе к своим героям - обыкновенным мужчинам, считающим деньги до получки, переживающим разлад с близкими и, словно эстафету, получающим от своих отцов набор стереотипов. Они считают себя "настоящими мужиками" - и теперь мы знаем, что мужики эти не слишком отличаются в России и в Америке.