"Убыточных предприятий нет"

Президент "Группы Альянс" Зия Бажаев работает в нефтяной отрасли уже много лет: работал в швейцарской трейдинговой компании, потом восстанавливал нефтекомплекс Чечни, по приглашению Владимира Потанина около года проработал президентом нефтяной компании "СИДАНКО". Приобретя соответствующий опыт, Зия Бажаев со своей командой решил заняться антикризисным управлением предприятиями и создал собственную компанию "Группа Альянс". Но все ее проекты так или иначе по-прежнему связаны с нефтяной отраслью.

- Когда "Альянс" создавался, говорили, что эта компания займется и антикризисным управлением на предприятиях. Расскажите, какие у вас есть новые проекты в этом направлении? - Вы, наверное, знаете, что мы сейчас занимаемся Херсонским нефтеперерабатывающим заводом. В сентябре этого года, после встречи президентов Казахстана и Украины, была достигнута договоренность о передаче Херсонского НПЗ в управление сроком на пять лет казахстанской нефтяной компании "Казахойл". Она же была определена оператором по поставке нефти на завод. Но украинский нефтекомплекс технологически связан и с Казахстаном, и с Россией, поэтому изначально предполагались поставки сырья и из России. К тому же завод нуждается в реконструкции и реструктуризации бизнеса, поэтому в качестве управляющей организации к этому проекту была привлечена и наша компания.

- Кто предложил этот проект "Альянсу"? - Нам это предложение сделал от имени правительства и президента Казахстана глава "Казахойла" Нурлан Балгимбаев.

- Вы с ним давно знакомы? - Да, он же нефтяник, был министром нефтегазовой отрасли Казахстана. Нас связывают с ним несколько лет совместной работы. Более того, одна из наших структур уже пять лет работает в Казахстане как нефтетрейдер, в свое время хотели даже участвовать в приватизации Атырауского НПЗ.

- Вы быстро согласились на это предложение? - Мы над Херсонским проектом думали почти месяц. Но после подписания документов сразу принялись за работу. Большая группа наших специалистов сейчас заканчивает полный финансовый и юридический аудит, комплексную экспертизу этого проекта. Думаю, что к концу недели мы уже будем иметь выверенные данные о том, что собой представляет этот завод сейчас. За два месяца работы мы поставили в Херсон более 300 000 т - столько нефти на заводе не перерабатывали последние два с половиной года, - и сразу же погасили шестимесячную задолженность по заработной плате на заводе. Специально под этот проект мы недавно пригласили в компанию известных специалистов по нефтепереработке во главе с Виктором Тарховым из компании "ЮКОС".

- Намерен ли "Альянс" расширять на Украине бизнес по переработке нефти? - Вы имеете в виду покупку других заводов? Нет, у нас нет планов привлечения каких-то еще активов в этой отрасли Украины. Но мы намерены приобретать предприятия нефтепродуктообеспечения, поскольку нам нужен сбыт. Мне представляется правильным акцентировать внимание прежде всего на внутреннем рынке Украины. Соответственно, нам нужны мощности по перевалке нефтепродуктов и по их реализации вплоть до розницы.

- Виктор Тархов недавно сказал нашей газете, что у "Альянса" есть интерес к Ангарской ефтехимической компании и Хабаровскому НПЗ. Они тоже перейдут к вам в управление или "Альянс" станет их совладельцем? - Это заявление было продиктовано определенными обстоятельствами: недавно Ангарский и Хабаровский заводы, точнее, весь восточный блок компании "СИДАНКО", перешли в руки компании "Росинвестнефть". Мы с ней сотрудничаем уже несколько лет, и глава "Росинвестнефти" предложил "Группе Альянс" участие в управлении этими предприятиями.

Ни для кого не секрет, что эти предприятия находятся в кризисе, и здесь опыт нашей компании просто необходим. Пока мы рассматриваем это предложение, и, хочу заметить, проекты эти очень непростые. Когда будет принято решение, подписаны документы, тогда можно будет говорить о том, что проект состоялся.

- А есть ли у "Альянса" собственные ресурсы нефти, собственная добыча? Собирается ли "Альянс" расширять это направление? - У нас собственной добычи нет. Есть пакет акций в объединении "Варьеганнефть", правда, не контрольный, но достаточный для принятия решений в компании. В позапрошлом году "Варьеганнефть" испытывала большие сложности: проблемы были связаны с большой кредиторской задолженностью и с экспортом нефти. Мы подписали соглашение на антикризисное управление этой компанией и стали налаживать нормальную деятельность предприятия. За четыре месяца мы справились практически со всеми поставленными задачами: реструктуризировали практически всю задолженность, помогли наладить реализацию нефти за живые деньги и выстроили взаимоотношения с различными федеральными ведомствами, которые необходимы для нормальной деятельности любого предприятия. Плюс в сентябре-октябре мы скупили на вторичном рынке около 20% акций "Варьеганнефти".

- Но "Альянс" управляет еще одним нефтедобывающим предприятием "Варьеганнефтегаз", которое пока находится в процессе банкротства.

- Вы знаете, что акционерами "Группы Альянс" являются 15 субъектов Российской Федерации. Так вот, ханты-мансийская дминистрация, один из наших акционеров, попросила "Альянс" выступить консультантом администрации по проведению процедуры банкротства "Варьеганнефтегаза".

- Но тем не менее нефть "Варьеганнефтегаза" продается через "Альянс-ойл".

- Это совсем другое. Действительно, одна из наших структур покупает нефть у этой компании по рыночной цене, но лишь потому, что предложила "Варьеганнефтегазу" лучшие условия.

- Раз уж вы консультант, как вы оцениваете перспективы компании по выходу из банкротства? - Я думаю, что "Варьеганнефтегаз" сможет выйти из процедуры внешнего управления, если будет оказана помощь со стороны местной администрации и отраслевого министерства. Есть много вопросов, которые зависят не только от управленцев. Представьте себе ситуацию, если урежут экспорт "Варьеганнефтегазу", у которого есть обязательства перед Мировым банком, и каждые полгода надо выплачивать транши почти по $15 млн.

Если этому предприятию не будут предоставлены нормальные условия, не будет необходимой помощи, оно не сможет выбраться из кризиса.

А в принципе "Варьеганнефтегаз" и "Варьеганнефть" некогда составляли единый комплекс, но потом предприятие разделилось на две части. Сегодня получается странная ситуация: на одном поле, где есть общая инфраструктура, работают два юридических лица. Это не совсем верно с точки зрения логики дальнейшего развития этих предприятий.

- Не так давно Владимир Потанин давал пресс-конференцию по поводу судьбы "СИДАНКО". И на вопрос о "Варьеганнефтегазе" он ответил очень уклончиво, о смысл был в том, что эта компания вряд ли вернется под управление "СИДАНКО". Есть ли у вас с Потаниным договоренность, что это предприятие по какой-либо схеме отойдет "Альянсу", чтобы вы смогли его объединять с "Варьеганнефтью"? - Фантазии, как известно, нет предела.

В данном случае это не так, и никаких договоренностей об этом нет.

- А какие у вас сейчас отношения с Владимиром Потаниным? Когда вы уходили с поста президента "СИДАНКО", все внешне выглядело очень дружелюбно. Но на самом деле был ли между вами конфликт, можете ли вы сейчас сотрудничать с ним? - Во-первых, у нас с г-ном Потаниным всегда были и остаются хорошие деловые отношения. Я считаю его одним из самых талантливых предпринимателей современной России. И нет причин, чтобы мы не смогли в перспективе сотрудничать.

Я, в принципе, человек не конфликтный, как это могло бы показаться. Хотя, если речь идет о защите бизнеса, если кто-то играет не по правилам, я всегда отвечаю адекватно. Но я не люблю выносить проблемы на публику. Вы помните, откуда бы я ни уходил, делал это без шума, достойно.

- А когда в "СИДАНКО" начался кризис, Потанин не предлагал вам выступить консультантом - ведь вы хорошо знали эту компанию? - Нет. Такого предложения не было.

- Как вы думаете, почему министр Виктор Калюжный недавно назвал вашу фамилию в ряду виноватых в банкротстве "СИДАНКО"? - Я даже не понял, что он этим хотел сказать. Мне лично он никогда никаких претензий не высказывал. Видимо, не совсем адекватно представлял или представляет ситуацию. Я не хочу комментировать сплетни, слухи и т. д., но если говорить конкретно об этом высказывании, то я с недавних пор заметил, что все то, что говорит г-н Калюжный, на деле оказывается ровно наоборот. Так что из его уст эти слова я воспринимаю как комплимент.

- Бизнес вашей компании, видимо, не ограничивается только нефтяной отраслью. Не так давно имя "Альянса" прозвучало в связи с Томским нефтехимическим комбинатом. В чем состояло участие "Альянса" в подготовке продажи этого комбината? - Минатом обратился несколько месяцев назад к "Альянсу" с просьбой провести экспертизу Томского нефтехимического комбината. После нам было предложено взять в управление контрольный пакет ТНХК, который принадлежит Сибирскому химическому комбинату Минатома. Это интересное предложение, и мы его сейчас рассматриваем. Огромный комбинат, градообразующее предприятие, имеющее большие проблемы, находящееся под процедурой внешнего управления, и брать это предприятие в управление только потому, что оно большое, нельзя. Для этого надо провести экспертизу. У нас до сих пор там работают люди, и мы договорились, что дадим окончательный ответ в январе.

- Из ваших слов складывается впечатление, что если "Альянс" берется за какой-то проект, то чаще всего потом у вашей компании появляется интерес стать совладельцем этого предприятия, получить долю собственности. Почему у вас такая стратегия? - Первое - более половины российских предприятий априори являются банкротами. Если вы заключаете соглашение с владельцами какого-то завода, то у них есть возможность рассчитаться с нами за работу деньгами или активами. Чем еще, не долгами же неликвидными? Если наш контрагент не может расплатиться деньгами, мы, естественно, закладываем в контракт взаиморасчеты активами. В конце концов это те же деньги, если очистить активы, поднять их инвестиционную привлекательность и т. д.

А почему мы, собственно, должны отказываться? Я сам по сути являюсь больше предпринимателем, чем топ-менеджером, и я хочу иметь собственность.

- Таким образом, "Альянс" может в скором времени превратиться в многопрофильный холдинг, у которого будет некая структура собственности.

- Стратегически мы для себя определили работу по четырем направлениям, связанным через энергетику: это уголь, энергетика в чистом виде, нефтяная отрасль и нефтехимия.

- Меня удивил ваш интерес к угольной отрасли. Обычно считается, что она неинтересная, грязная, криминализованная, забастовки опять же. Чем вызван ваш интерес? - Мы занимаемся нефтью, она связана и с углем, и с энергетикой общей экономикой. Себестоимость нефти и нефтепродуктов не в последнюю очередь зависит и от цены угля и энергии.

Будущее нефтяной отрасли я связываю с развитием внутреннего рынка, не с экспортом. Внутренний рынок еще не охвачен, и в этом наша перспектива. Так или иначе почти все ведущие нефтяные компании озабочены именно этой проблемой, сейчас идет реконструкция на многих нефтеперерабатывающих заводах, модернизируется изношенное оборудование.

Поскольку и уголь, и энергетика, и нефтепереработка - вещи взаимосвязанные, у нас есть интерес к этим отраслям.

- А в практическом смысле есть сейчас в угольной отрасли возможность сделать выгодный и не связанный с криминалом бизнес? - Если бы этой возможности не было, наверное, мы не ставили бы угольную отрасль одним из приоритетов развития нашего бизнеса. Она ничем не хуже других, даже лучше. Я вообще считаю, что убыточных предприятий нет, а есть только неэффективное управление.

- Но собственность, особенно в интересующих вас отраслях находится процессе постоянного передела. Не тревожит ли вас это? - Движение собственности - это явление естественное. А ее передел - следствие прежде всего неэффективности собственников. К тому же приватизация не всегда приводит к повышению эффективности управления. Это неизбежные издержки периода первоначального накопления капитала. Чем эффективнее будет экономика, тем меньше будет борьбы за собственность. И наоборот - предчувствие кризиса поднимает волну переделов.

- Где вы набираете специалистов для таких разных проектов? - Сотрудников я специально не набирал.

Команда, которая работает вместе мной, которая составляет костяк управленческой структуры "Альянса", - это люди, с которыми я работаю уже не один год.

Мы вместе работали и в Южной нефтяной компании (ЮНКО), и в "СИДАНКО", которые, по сути, являлись антикризисными проектами. Эти люди появлялись постепенно. Сегодня нас несколько сотен человек. Уйдя в "Альянс", ничего принципиально нового, кроме названия, мы не придумали.