Коллекция "монстров"
Аншлаг, случившийся в театре им. Маяковского на премьере спектакля "Коллекция Пинтера" в постановке Владимира Мирзоева, был легко предсказуем: имена Сергея Маковецкого, Максима Суханова, Елены Шаниной и Валентина Гафта, напечатанные на одной афише, способны автоматически обеспечить любой антрепризе безбедное существование по меньшей мере на два года вперед. "Мы тут все монстры", - справедливо заметил на пресс-конференции художник Павел Каплевич, неизменный оформитель и кутюрье мирзоевских опусов последних лет.
Пресс-конференция накануне премьеры была, кстати, отдельным увлекательным шоу, на котором суперзвезды соревновались в комплиментах друг другу: Гафт, искренне восхищаясь невозмутимой и грандиозной манерой Суханова, назвал его "пирамидой с глазами"; Суханов в ответ признался, что трепещет, когда выходит на сцену вместе с Гафтом. Каплевич, изобразив на лице сугубую серьезность, сообщил, что придумал для спектакля некую технологию "проращивания тканей", но вопрос простодушной журналистки газеты "7 дней", в чем состоит суть ноу-хау, ловко проигнорировал. ("Ведомости", кстати, посвящены в детали технологии "проращивания", но клятвенно пообещали хранить до времени в тайне свои познания.) Зато режиссер охотно рассуждал о замысле постановки: по его словам, "внутренний эксперимент состоял в том, чтобы поработать с первоклассными мастерами, собрав их в авторском пространстве, и сделать камерный спектакль, но с большой темой".
Зная излюбленный мирзоевский прием - топить любой литературный материал в фантасмагорическом антураже и загромождать сценический текст килограммами абсурдных гэгов, - можно было заранее предположить, что "большую тему" в спектакле сподручнее всего искать с микроскопом. Так и оказалось. Что до "первоклассных мастеров в авторском пространстве", то эта простая с виду идея и впрямь впечатляет: в первый раз попав в ситуацию антрепризы, Мирзоев сумел извлечь из нее максимальные дивиденды, сделав список участников проекта рекламным двигателем, сюжетом и смыслом своей "Коллекции".
Опора новой театральной конструкции - это, конечно, дуэт Суханова и Маковецкого, понимающих друг друга с полувзгляда. Как только эта пара появляется на сцене, публика млеет от беспричинного счастья. Стоит Маковецкому наморщить лоб, а Суханову пошевелить бровью или протянуть неопределенное "н-ну-у... " зал хохочет навзрыд, забыв о том, что смотрит интеллектуальную драму: С.&М. резвятся в алогичных диалогах Пинтера, обмениваясь репликами с ленивой непринужденностью виртуозов пингпонга, с наслаждением играя паузами и превращая каждую сцену в отточенную репризу.
Валентин Гафт, впервые выступающий с этой командой записных постмодернистов, смотрится в звездной коллекции Мирзоева бесценным раритетом. Его попытки играть по чужим правилам, одновременно сохраняя верность реалистической школе "Современника", - фирменный аттракцион нового шоу. Гафтовский персонаж подозревает жену (Елена Шанина) в том, что она провела ночь с героем Суханова. Вопрос, имел ли место адюльтер, детально обсуждается весь спектакль, но так и остается непроясненным. Обнаружив в этом сюжете возможность сыграть психологическую драму, Гафт по привычке занимается поисками внутреннего оправдания роли, страшно мучается от того, что получил хорошее актерское воспитание по методу Станиславского, и всем своим видом являет разительный контраст партнерам и общему антуражу спектакля.
Он ходит в мешковатом костюме с пузырями на коленях и ценой невероятных душевных усилий выжимает из своего героя характерность, в то время как Шанина, Суханов и Маковецкий прогуливаются по сцене в умопомрачительных нарядах от Каплевича и демонстрируют безупречные манеры людей без свойств. Мирзоев с мастерством опытного рекламиста отмечает уникальность каждого украшения своей актерской коллекции и добивается неизменно превосходного результата: игра Гафта, эффектно подчеркнутая парадоксальным контекстом, производит феерическое впечатление.
Впрочем, главным монстром "Коллекции" выглядит сам режиссер, превративший интеллектуальную пьесу в коммерческий хит: способность соединять стремление к эстетизму с безудержной развлекательностью - страшная сила Мирзоева.