Гусинский нашего времени
Уход Альфреда Коха из "Газпром-Медиа" предсказывался его оппонентами еще на первом этапе борьбы за собственность Владимира Гусинского. Большинство из критиков Коха утверждали тогда, что он является высокопрофессиональным наемником, к услугам которого власть прибегла не для того, чтобы выстроить новое телевидение, а для того, чтобы разрушить старое. Решение Коха оставить газпромовский информационный бизнес, да еще и сопровождающееся скандальными заявлениями по адресу работодателя, на первый взгляд только подтверждает эти предположения. Но только на первый взгляд.
Вероятно, сам Кох в ситуации вокруг краха "Медиа-Моста" видел две составляющие. Первая из них действительно представляла собой ликвидацию оказавшегося несостоятельным как в экономическом, так и в политическом плане бизнеса Гусинского. А вот вторая была расчетом на создание куда более удачной модели телевизионного бизнеса. Судя по всему, именно эта, вторая составляющая и потерпела крах.
Гусинский строил свой информационный бизнес, основываясь скорее не на экономических предпосылках, а на полезности независимого телевещания для власти, способной оказывать своим союзникам в "ящике" всяческое содействие - в том числе и посредством "Газпрома". Подобная модель не оправдала себя хотя бы уже потому, что могла существовать до первых заморозков в отношениях Гусинского и Кремля. Кох, казалось бы, пошел по несколько иному пути - попытался связать интересы информационного бизнеса непосредственно с интересами инвестора. "Газпром-Медиа" - всего лишь одна из структур "Газпрома"; казалось бы, в данном случае монополист должен был бы быть гораздо в большей степени заинтересован в развитии собственных СМИ, чем раньше, когда это был бизнес Гусинского.
Однако и в этом случае не было никакого реального обоснования экономической выгоды, которую мог бы получить "Газпром". А политические резоны на самом деле испарились, после того как НТВ покинули Евгений Киселев с коллегами, а "Медиа-Мост" прекратил свое существование. Власть вплотную занялась каналом ТВ-6, также отнюдь не являющимся примером прибыльного бизнеса.
Отставка Коха была предопределена не его ролью наемника, а его классом менеджера: если профессионал убеждается в неспособности организовать эффективный прибыльный бизнес, он должен уйти. Возможно, Кох и сам понимал, что перспективы его не блестящи, однако вряд ли имел возможность отказаться от порученной ему миссии.
Пострадавшими во всей этой многомесячной истории на самом деле являются не Гусинский с Кохом, а сама идея прибыльного и качественного частного телевидения. Российская экономика пока что не предоставляет для этого реальных возможностей: достаточно сравнить объемы телевизионного рекламного рынка в России и в любой из стран Запада (необязательно даже Запада, достаточно соседей из Польши), чтобы в этом убедиться. Пока не изменится ситуация на российском потребительском рынке или пока общество не дозреет до мысли, что за качественное телевидение заплатить должны именно граждане, а не отдельные телемагнаты, а власть согласится хотя бы не мешать созданию и функционированию настоящего общественного телевидения.