Огнем и мечом

ХАНТЫ-МАНСИЙСК - Приехавшие на кинофестиваль "Дух огня" смогли ощутить себя перемещенными не только в пространстве, но и во времени: все происходившее очень напоминало московские международные фестивали того периода, когда оргкомитет возглавляли Сергей Соловьев и Александр Абдулов. Именно им принадлежит инициатива проведения "Духа огня". На итоговой пресс-конференции я спросила у председателя фестиваля Сергея Соловьева о последовательности приходивших в его голову идей. Решил ли он сначала организовать еще один, плюс к многочисленным имеющимся в мире, фестиваль дебютов и начал искать под него бюджет и место проведения или, напротив, сначала обнаружил город Ханты-Мансийск, губернатора округа Александра Филипенко и решил, что грех не воспользоваться столь замечательным открытием. Соловьев охотно рассказал, как было дело. Год назад губернатор Филипенко предложил ему показать в Ханты-Мансийске фильм "Нежный возраст". Соловьев осторожно, боясь обидеть собеседника, сообщил, что у него долби, нужна хорошая проекция и вообще... Ему ответили: долби будет. Приехав в Ханты-Мансийск, Соловьев обнаружил, что там не только долби, а горы золотые обрести можно. И что в таком городе грех не организовать что-нибудь выдающееся. В идее международного фестиваля дебютных фильмов, заметим, ничего особо выдающегося нет (существуют уже раскрученные форумы в Маннгейме и Роттердаме, фестиваль "Сандэнс" в Америке, и конкурировать с ними трудно), зато вполне выдающимся оказался размах затеи: презентация на последнем МКФ в Каннах, нешуточный призовой фонд ($150 000 - первый приз, $50 000 - второй, $30 000 - третий), наконец, сам фестивальный бюджет размером в $1 500 000 (осведомленные источники утверждают, что на самом деле даже несколько больше), из которого 5 млн руб. выделено Министерством культуры РФ, остальные же деньги в ответ на обращение г-на Филипенко предоставили базирующиеся в округе нефтяные (и не только) компании.

Опиши г-н президент фестиваля иную последовательность, я заподозрила бы его в лукавстве. Из двух возможных типов мероприятия - сначала появляется концепция, а под нее создается бюджет (вариант первый) или под освоение бюджета изобретается какая-никакая концепция (вариант второй) - "Дух огня" явно тяготеет к последнему. Приехав на фестиваль за три дня до окончания его работы, я, отправившись на очередной конкурсный показ, обнаружила в комфортном просмотровом зале человек пять зрителей и ни одного члена жюри. Коллеги, пребывавшие на фестивале со дня открытия, быстро разъяснили мне, что зрители на конкурс не ходят, потому что программа для широкой публики неинтересная; что вопрос о том, где и как (на экране или на видео) смотрит фильмы жюри, прессу весьма заинтересовал, но вразумительного ответа на него не получено; что на шкале приоритетов кино на этом фестивале занимает последнее место, а результаты конкурса предрешены заранее: главный приз наверняка получит "В движении" Филиппа Янковского, и, учитывая уровень конкурса, это может оказаться оправданным. Насчет предрешенных результатов соревнования журналисты, как выяснилось впоследствии, ошиблись: где бы ни проходили просмотры для членов жюри (а это так и осталось тайной), коллегия из пяти человек подошла к своей миссии вполне ответственно и проявила не то чтобы строптивость, но независимость. В остальном же все подтвердилось. Происходившее в Ханты-Мансийске очень напоминало по атмосфере Московский международный образца правления там Соловьева и Абдулова - с поправкой на удаленность от столицы и отсутствие каких бы то ни было сдерживающих центров. У меня, например, создалось четкое впечатление, что и конкурс, и конкурсанты, и участники ретроспективы "Российские дебюты последнего десятилетия", и отлично, кстати, организованная культурная программа, не говоря уже о российской и зарубежной прессе, нужны здесь исключительно как декорация, неизбежное сопровождение грандиозного сибирского пикника для вип-персон. Разговоры о спецрыбалках или о том, что для Пьера Ришара вроде бы организовали охоту на волков с вертолета (а Ришар оказался "зеленым" и стрелять не стал), занимали фестивальную публику значительно больше, чем обсуждение того, что происходило во Дворце искусств. К несчастью, Ришар пробыл в Ханты-Мансийске недолго, и после его отъезда малочисленная партия защитников природы потерпела окончательное поражение. Вступиться за оленя, принесенного в жертву во время вип-выезда в "аутентичную" деревню, оказалось некому, а выдача спецпризов фестиваля в виде шкур убитых животных прошла под бурные аплодисменты публики. На финальной церемонии организаторы торжественно рапортовали, что за время фестиваля было проведено 70 сеансов (включая студенческий форум) и фильмы посмотрели 25 000 человек. Местная же пресса писала о полупустых фестивальных залах и отсутствии у зрителей, особенно молодых, интереса к кинематографу. И то и другое в значительной степени соответствовало истине. Залы конкурсных просмотров были пусты или полупусты, на спецпоказе же "Медвежьего поцелуя" публики оказалось значительно больше, чем способен был вместить Дворец искусств. Но фильм Сергея Бодрова прошел всего один раз - равно как и другие картины, демонстрировавшиеся в рамках спецпоказов: "Любовник" Валерия Тодоровского, "Кино про кино" Рубинчика, "Нежный возраст" Соловьева. (Анонсированная премьера новой картины Соловьева в последний момент была отменена - привезли бракованную копию.) Хотя, если задуматься об интересах города, а не только тусовки, можно было бы с самого начала предположить, что именно на программы общечеловеческого интереса нужно делать особый упор. Идеальным форматом для Ханты-Мансийска (города, где старые дома культуры уже года два как закрыли, новых кинотеатров пока не построили и потому кинопоказ как таковой отсутствует начисто) был бы фестиваль фестивалей. То есть демонстрация в оснащенном проекционным оборудованием Дворце искусств фильмов, привлекших в последний год наибольший интерес зрителей разных стран. Хотя дело это куда более хлопотное и трудоемкое, чем отобрать дюжину дебютных картин, пообещав победителям щедрое материальное вознаграждение. Можно было бы, сохранив идею фестиваля дебютов, устроить параллельно ретроспективу самых заметных российских фильмов последнего года, т. е. добавить к "Любовнику" и "Медвежьему поцелую" "Войну", "Кукушку", "Звезду", "Олигарха", "Дом дураков" и еще несколько названий, - и аншлаги были бы обеспечены. Как показал опыт сочинского "Кинотавра", выборгского "Окна в Европу" и, наконец, Московского международного постсоловьевской эпохи, российский фестиваль становится успешным только после того, как примет одно простое условие: соотношение интересов публики и тусовки должно быть как минимум пятьдесят на пятьдесят. Смещение приоритетов в сторону города успеху только способствует, в сторону тусовке вредит. Это прекрасно понимают и устроители фестиваля "Чайка", которые нынешней осенью организовали выезд в Ханты-Мансийск и Сургут всех главных московских театральных хитов - и о полупустых залах речи тогда не шло. (Кстати, настоящим героем "Духа огня" стал Евгений Гришковец, в рамках культурной программы показавший два своих спектакля.) Ханты-Мансийск - непростое место: здесь нет промышленности, но много финансовых и управленческих учреждений, сам окруженный тайгой город состоит в основном из особняков и бараков (дома для среднего класса - пока исключение. "Ваш фестиваль - это две пятиэтажки для города", - заметил водитель подвозившего нас такси), в местную картинную галерею картины закупают на крупнейших международных аукционах, телекомпания "Югра" оборудована новейшей аппаратурой и строит собственный кинопавильон для съемок в системе хай-дифинишн. Местные жители убеждены, что через несколько лет Ханты-Мансийск станет сибирским Лас-Вегасом - не в смысле столицы игорного бизнеса или архитектурных имитаций, а в смысле "оазиса среди пустыни", в данном случае посреди тайги. Использовать этот город исключительно в качестве поляны для пикника по меньшей мере недальновидно. На вопрос о регулярности "Духа огня" Соловьев ответил, что любой фестиваль имеет смысл только в том случае, если он ежегоден. И что проводившийся ранее раз в два года ММКФ вошел в штопор именно тогда, когда исчез парный ему в соцлагере фестиваль в Карловых Варах. Но фестиваль в Карловых Варах, да будет известно это г-ну президенту "Духа огня", никуда не исчезал, а пару московскому перестал составлять, когда стал ежегодным деловым кинофорумом, популярным в профессиональной среде, а московский, наоборот, двинулся в сторону купеческого размаха, банкетов в подмосковных музеях-усадьбах, организационной неразберихи и прочих элементов красивой кинематографической жизни. Из коего состояния его с большим трудом вывела команда Михалкова, принявшая бразды правления. Обдумывая дальнейшую судьбу "Духа огня", организаторам вряд ли стоит сбрасывать со счетов этот опыт. Тем более что к кризису ММКФ они имеют самое непосредственное отношение.