Дачники
Просмотром вахтанговской "Чайки" хорошо закрывать театральный сезон и открывать дачный. Это летний, легкий, веселый спектакль, где дарования народных артистов расцветают, как сто цветов под майским дождем. Начинающий режиссер Павел Сафонов собрал в своем спектакле всех звезд вахтанговской труппы, а те разделали свои роли под орех. Изжеванные сотнями ртов реплики налились соком и зазвучали, как в первый раз. Надоевшие характеры подновлены, перелицованы и "сидят" на актерах превосходно.
Главная приманка сафоновского кастинга - Владимир Епифанцев в роли Треплева. Епифанцев славится своей скандальностью - его бессчетное число раз выгоняли из театрального училища - и хулиганскими постановками типа незабвенной "Анны Карениной - 2". Сафонов рассудил, что его однокурсник в роли искателя новых форм составит приятный контраст народным артистам и вольет свежую кровь в организм театра. Однако демонический Епифанцев, попав на академическую сцену, остепенился и позволяет себе фиглярствовать только на поклонах. В остальном же это образцовый герой-любовник - мускулистый, симпатичный, с густым голосом и грустными глазами. Он правильно и убедительно проживает каждую сцену спектакля, но не умеет создать характер. Спроси зрителя - талантлив или нет его Треплев, серьезен или кривляется - никто не найдется с ответом.
Епифанцева вообще в "Чайке" много. Инфернальный отсвет его хоррор-режиссуры лежит на скромной постановке Сафонова. Епифанцев придумал для "Чайки" оформление - готические руины старого театра и кроваво-красный закат, на фоне которого мрачными силуэтами застывают фигуры героев. У Епифанцева Сафонов научился использовать микрофоны и работать со звуком, так что время от времени его персонажи заговаривают устрашающе низкими голосами. Шамраевское "Браво, Сильва! " звучит как реплика из "Ночи живых мертвецов".
Чуть-чуть смелости, и у Сафонова мог бы получиться стильный ужастик про вампиров Тригорина (Сергей Маковецкий) и Аркадину (Людмила Максакова), которые пьют молодую кровь из начинающих деятелей искусства - Треплева (Епифанцев) и Нины (Анны Ходюш). Жуткий грим и дьявольская моложавость Максаковой, пугающая заторможенность Маковецкого, словно вспоминающего своего садиста Иоганна в балабановском "Про уродов и людей", как нельзя лучше вписались бы в эту концепцию. Однако Сафонов убоялся кича и не стал превращать чеховскую пьесу в бал вампиров. В результате "Чайка" осталась вообще без концепции.
И ничего страшного не произошло. Актеры азартно перетягивают одеяло на себя и играют кто во что горазд. Зрители получают удовольствие, глядя, как народные артисты валяют дурака, становятся на голову, ходят колесом и перемигиваются со знакомыми в первом ряду. Вахтанговская "Чайка" похожа на бразильский футбол: стратегии никакой, зато звезды блистают так, что больно глазам.
В спектакле Сафонова есть моменты, ради которых режиссеру можно простить что угодно. Это явление брюзгливого Дорна (Вячеслав Шалевич), с ужасом отпихивающего влюбленных женщин и цедящего свои реплики, как цикуту. Это смешная разборка Тригорина и Аркадиной, где влюбленный писатель суфлирует ревнивой актрисе. Надо видеть кислую как уксус физиономию Тригорина - Маковецкого, когда он сквозь зубы подает Аркадиной - Максаковой ее коронные реплики: "Сокровище мое, отчаянная голова, ты хочешь безумствовать... " И наконец, это Юрий Яковлев - Сорин, который выезжает на сцену в инвалидной коляске, словно старенький, давно вышедший на пенсию бог из машины. Он всеведущ и деликатен, робок и мудр. Иногда кажется, что это он написал всю эту пьесу, сотворил ее персонажей и, смущенно похохатывая, следит за их игрой.
Попробовавший силы в режиссуре актер Павел Сафонов, как говорят футбольные комментаторы, ничем себя в "Чайке" не проявил. Зато его старшие коллеги сыграли один из самых забавных спектаклей сезона.