Двадцать пять вечеров
НОВОСИБИРСК - Рождественский фестиваль искусств шел без малого месяц, и помимо прочего в нем нашлось место для столичного сюжета: в программе сошлись несколько спектаклей, объявленных номинантами премии "Золотая маска".
Если показанный в Новосибирске "Вишневый сад" Эймунтаса Някрошюса хорошо известен московской публике, то два других номинанта неизвестны совершенно. Зато один из них, "Двойное непостоянство" в постановке Дмитрия Чернякова, - возможно, главный претендент на звание лучшего спектакля сезона на малой сцене.
Список номинантов национальной театральной премии в этом году, как никогда, радует глаз. Кроме "Вишневого сада" здесь есть "Двенадцатая ночь" Деклана Доннеллана, "Дядя Ваня" Льва Додина, "Правда - хорошо, а счастье лучше" Сергея Женовача, "Египетские ночи" Петра Фоменко, "Ревизор" Валерия Фокина - и все это в разделе "большая форма", где в редкий год набиралась пара-тройка достойных кандидатов. К уже названным надо добавить спектакль "Мамапапасынсобака" в "Современнике", "Дачников" из Омска и "Наваждение Катерины" из Минусинска. В разряде "малой формы", который обыкновенно бывает богаче, в этот раз номинантов поменьше: два спектакля по пьесам братьев Пресняковых ( "Пленные духи" в Центре драматургии и режиссуры и "Терроризм" во МХАТе им. Чехова) , "Вий" в Театре им. Пушкина, "Зима" (Камерный театр, Воронеж) , "Нора" (Белый театр, Петербург) и "Двойное непостоянство" (театр "Глобус", Новосибирск).
У "Золотой маски" есть негласное, но строго соблюдаемое правило: без театральной провинции нельзя - общероссийский статус премии обязывает. Когда спектакли из регионов совсем уж не выдерживают сравнения с московскими и петербургскими, эксперты, составлявшие программу, говорят одно и то же: в столице артисты стушевались, а дома играют - залюбуешься. Возразить на это, как правило, нечего.
Разве что ехать и смотреть спектакли-номинанты ближе к месту постоянной прописки.
"Двойное непостоянство" Мариво в новосибирском "Глобусе" уже имеет солидную награду - недавно режиссер Дмитрий Черняков получил премию Станиславского за две работы прошлого сезона. Одна из них - "Похождения повесы" в Большом театре, а вторая - как раз спектакль по пьесе Мариво.
Он сделан на малой сцене и относительно скромными средствами, но отмечен той мерой стиля и вкуса, которая сказывается во всем, начиная с программки: изящной полиграфической вещицы с репродукциями Антуана Ватто и текстом про "мариводаж" из журнала "Жизнь искусства" за 1920 г. - деталь неброская, но приятная. "Интрига разворачивается в бесчисленных диалогах, искусно сотканных из утонченных метафор, неологизмов, острых насмешек и каламбуров, густо перемешанных с психологическими рассуждениями", - знать об этих фирменных знаках Мариво публике и в самом деле нужно. Как и о том, что француз Пьер Мариво писал свои галантные пьесы для итальянской труппы: отсюда, например, персонажи из комедии дель арте.
В "Двойном непостоянстве" Принц влюблен в пейзанку Сильвию, которая любит Арлекина. Придворная дама Фламиния берется влюбить Арлекина в себя, а Сильвию в Принца - и проводит интригу с успехом и ко всеобщему удовольствию. В этом простом сюжете Дмитрию Чернякову равно важны изящество формы и скепсис Мариво по отношению к человеческой природе. Спектакль сочинен по законам минимализма. Пустая сцена застелена белым искусственным мехом и отделена от зала стеклом. На фонограмме - "Пять пьес для струнного оркестра" Антона Веберна. Актерам предписана почти кукольная манера игры - всем, кроме Ольги Цинк и Ильи Панькова (Сильвия и Арлекин) : они изображают те простые души, которыми так восхищались сентименталисты и которыми на деле так легко манипулировать.
Разумеется, стекло перед сценой должно напомнить о телевизионном реалити-шоу - которым в итоге и оказывается интрига с любовным непостоянством. В финале на сцену выходят рабочие и начинают разбирать декорацию, выстроенную, как выясняется, внутри съемочного павильона. Арлекин и Сильвия бьются в истерике, но это уже никого не волнует: всем спасибо, все свободны.
Прием не то чтобы нов, но уместен и точен. В другом фестивальном спектакле - "Пяти вечерах" Володина в постановке Сергея Афанасьева - тоже была попытка сыграть в реалити-шоу, но оператор с телекамерой, ходивший по сцене за актерами, не столько придавал действию дополнительный смысл, сколько провоцировал зрителей на реплику: "Отойди, любезный, не мешай".
Любопытно было другое: "Пять вечеров" в новосибирском Городском театре п/р Афанасьева хорошо рифмуются с недавними московскими премьерами - например, с "Наваждением", поставленным Романом Козаком по пьесе Александра Галина. И здесь и там важен поиск дистанции по отношению к ушедшей эпохе. Разница в том, что Роман Козак иронично стилизует время, а Сергей Афанасьев пытается приблизить - и терпит неудачу. Хотя даже в отсутствие верной интонации его "Пять вечеров" - добротный спектакль, из тех, на которых то и дело подумаешь: "А какая все-таки хорошая пьеса! " Кстати, театр Афанасьева довольно легко можно представить в списке номинантов "Золотой маски" - куда он, однако же, ни разу не попадал. Зато Молодежный театр из Минусинска номинируется на национальную театральную премию уже в третий раз. Новый спектакль минусинского режиссера Алексея Песегова называется "Наваждение Катерины", сделан по очерку Лескова и в соответствии с суровой географией чем-то напоминает бревенчатый сруб: работа вроде бы крепкая, но до комизма топорная. Песегов - этакий сибирский правдоруб: мрачный морализатор, кажущий Богу свечку, а черту кочергу. Сюжет Лескова в этом смысле, конечно, уместен, но сочетание наивности и претенциозности превращает песеговский пафос почти что в анекдот. Иконки, колокольный звон, вечный полумрак, сцена венчания, закольцовывающая начало и финал, - из таких простодушных клише состоит весь спектакль. После каждого злодейства, учиненного Катериной и ее любовником, за двухэтажной деревянной декорацией купеческого дома с жутким скрежетом ворочаются мельничные крылья. А когда режиссер хочет, чтобы было красиво, героиня делает какие-нибудь томные жесты в луче прожектора, а сверху падает снег. Хотя в определенной убедительности минусинскому спектаклю не откажешь: в антракте хочется водки.
Забавно и то, насколько несхожи два сибирских спектакля, претендующих в этом году на "Золотую маску": если искать в программе полную противоположность "Наваждению Катерины", то это, конечно, "Двойное непостоянство", которое без всякой натяжки вписывается в перечень именитых лауреатов и номинантов "Маски", приехавших на Рождественский фестиваль.
Из программы прошлого года в Новосибирске показали "Московский хор" петербургского МДТ и "Синьор Тодеро хозяин" из "Сатирикона". Из будущей весенней афиши "Золотой маски" - "Вишневый сад", московский спектакль Эймунтаса Някрошюса, обладающий такой интенсивностью внутренней жизни, что через полгода после премьеры его необходимо было пересмотреть еще раз. И с радостью увидеть, что действие стало более собранным - без малого шестичасовой спектакль играется и смотрится на одном дыхании, так что о времени забываешь вообще. Кроме того, в 600-местном зале театра "Глобус" легко было почувствовать, как необходима "Вишневому саду" большая сцена, как важен простор, в котором физически ощутима разряженность сценической атмосферы. Можно было еще раз восхититься работой Евгения Миронова: держа паузу, он магнитом стягивал на себя внимание огромного зала.
Можно, наконец, повторить, что "Вишневый сад", несомненно, главный итог театрального года, а Эймунтас Някрошюс - его главный герой. Показ "Вишневого сада" в Новосибирске совпал с известием о том, что Някрошюсу отдают "Золотую маску" за лучшие гастрольные спектакли сезона - дилогию "Времена года Донелайтиса" в театре "Мено Фортас". Решение, конечно, бесспорное - все справедливо.