Полуостров свободы
Воскресным утром на центральной Сенатской площади Макао происходят сразу два события – демонстрация запрещенной в Китае секты Фалуньгун и выставка скульптуры, приуроченная к Олимпиаде 2008 года в Пекине. Несмотря на ранний час, на площади уже толпятся китайцы, увлеченно фотографирующие сотовыми телефонами плакаты, изобличающие руководство КНР в расправе над сектантами тридцатью варварскими способами, и мускулистых атлетов в камне и бронзе. В основном видны женские и детские лица – мужчины либо до сих пор в казино, либо отсыпаются перед новым игровым днем. В Макао приезжают целыми семьями, как в Диснейленд, в одном из небольших казино я видел мужчину с младенцем на руках. Младенец кричал и мешал делать ставки.
За год до того, как в Пекине впервые в истории должны пройти Олимпийские игры, в Макао сделали упреждающий ход: в конце января стало известно, что бывшая португальская колония обошла по доходам от игорного бизнеса американский Лас-Вегас. Китайцы пока еще не выше, дальше или сильнее, чем американцы, но уже явно азартнее.
Собственно, от олимпийских аналогий тоже никуда не деться. В мужском туалете казино «Фортуна», прямо над писсуаром, висит картинка с изображением двух борцов на арене и многозначительной надписью: «Помните, главное не победа, а удовольствие от игры».
Удовольствие кажется довольно сомнительным. В прокуренных казино душно, в проходах бродят девушки в мини-юбках с сигаретными лотками. Это «бюджетные залы» для простого народа – ставки начинаются с $2,5 доллара, играют в рулетку, кости, карты. В зале почти не видно европейских лиц, ухо устает на слух распознавать диалекты: кантонский, шанхайский, характерное «рыканье» пекинцев. Почти все мужчины в пиджаках – видно, что идут на серьезное дело.
На верхних этажах находятся VIP-залы, куда обычным людям вход воспрещен: здесь делают ставки чиновники, крупные бизнесмены, профессиональные игроки. Посредники, которые привозят сюда подобных клиентов, потом получают процент от их проигрыша или выигрыша. Они могут дать проигравшемуся «випу» в долг и гарантируют казино, что тот оплатит все свои проигрыши.
В Китае азартные игры официально запрещены, но, к счастью, есть бывшая португальская колония Макао, а ныне специальный административный район Аомынь (официальное китайское название).
С 1999 года формально входит в состав КНР, но фактически пользуется значительной независимостью во внутренних делах. Макао остается единственным легальным игольным ушком для 1,3 миллиарда человек. Китайских игроков привозят в казино на автобусах. Бесплатные шаттлы курсируют между китайской границей и большинством игорных домов города. Местные жители в казино не играют, они в них работают. Собственно, никакой другой стоящей работы в этом 500-тысячном городе нет – вся жизнь вертится вокруг игорного бизнеса, даже в сувенирном магазине 90% товара так или иначе связано с казино: карты, кости, фишки, миниатюрные копии игорных столов.
Большинство казино расположено вокруг широкой Авениды да Амизада – от португальцев осталось немало звучных названий. Сами казино также стараются вовсю: «Президент», «Фортуна», «Золотой дракон», «Галактика». До передачи Макао под юрисдикцию Китая весь игорный бизнес был сосредоточен в руках гонконгского миллиардера Стэнли Хо. Однако китайские власти решили, что для развития игорного бизнеса нужна конкуренция, и допустили инвесторов из других стран. Теперь два самых роскошных казино – «Сэндс» и «Винн» – принадлежат американцам.
С наступлением темноты на улицах Макао уже не увидишь детей, вместо них на парапеты взбираются бабушки с веерами порнографических открыток в рукавах. Выбор впечатляет – европейки, латиноамериканки, филиппинки. Отдельно модели. Отдельно русские.
В Макао постоянно и временно проживают довольно много девушек из России, в основном с Дальнего Востока и из Сибири. Те, кому повезло, устроились официантками и танцовщицами. Виктория работает официанткой в «MP-3», одном из самых модных баров города. «Ненавижу Макао, – говорит она корреспонденту «Пятницы» и поясняет: – Не нравится мне эта китайская нация». Не самые приятные представители китайской нации сопят и напиваются за соседним столиком. Потом встанут и поплетутся к автобусам, идущим на границу с Китаем, или на паромы в Гонконг, которые обычно называют «паромами печали»: на них уплывают грустные и пьяные проигравшиеся люди. Те, кому везет, остаются в Макао до утра.