Тлеющая свобода
Впрочем, большая и неограниченная власть - это не обязательно деспотия. Борису Ельцину, как ни относись к его правлению, удалось сделать страну достаточно свободной. У Владимира Путина есть шанс подвести под эту свободу прочные экономические основания. Пока же свобода стране пребывает в тлеющем состоянии.
Есть нехорошие предчувствия.
Хотя и сам будущий президент России, и некоторые люди из его окружения решительно возмущаются, когда слышат рассуждения о надвигающейся диктатуре, стране появляются реальные поводы для ужесточения власти. И что хуже - реальные признаки этого ужесточения.
История с Андреем Бабицким заставила вспомнить характерное для советской власти пренебрежение к человеческой жизни при любви к дешевому популизму, от которого потом все открещиваются. Смотрите, что происходит: ни прокуратура, ни Министерство обороны, ни ФСБ почему-то упорно не хотят брать на себя ответственность за благородное и хитроумное вызволение российских солдат из чеченского плена. С чего бы это такая личная скромность? Другой тревожный признак новая военная доктрина. Какие бы то ни было указания на возможность применения ядерного оружия первыми, пусть даже с комментариями, что "мы просто написали, как у НАТО", звучат зловеще. К тому же в частном разговоре секретарь Совета безопасности Сергей Иванов обронил совершенно непонятную фразу, отвечая на вопрос о потенциальных случаях применения этого самого ядерного оружия: "У нас есть горячие точки". То есть бить будем по своим.
К ужесточению власти подталкивает и геополитический контекст, в который погружается Россия. Становится совершенно ясно, что нам больше не дадут западных денег по принципу "лишь бы продолжали реформы и не сворачивали с демократического пути".
Пускаясь на самопрокорм, мы оказываемся в критической зависимости от мировой цены энергоносителей. Искушение изолировать себя от мировой экономики, подталкиваемое политическими претензиями Запада, в России всегда слишком велико.
Внутриполитический контекст тоже не слишком способствует сохранению полноценной демократии. Стране придется мучительно переваривать победу чеченской кампании. Что бы ни говорили официальные лица, Чечня оказывается в положении поверженной колонии. Следовательно, метрополии предстоит активно надзирать за порядком на освобожденной (покоренной) территории и вкладывать массу денег, чтобы ассимилировать Чечню в состав России и воссоздать с нуля тамошнюю экономику.
Но, пожалуй, самая большая угроза свободе исходит не от призрака экономической изоляции и не от последствий чеченской кампании, а от социального заказа на жесткую власть, существующего народе. Тоска массового сознания по сильной руке проявлялась давно и совершенно недвусмысленно. Моментальный рост рейтинга вытащенного в премьеры из нафталина Евгения Примакова, а потом и Владимира Путина, упорная поддержка квалифицированным большинством кровопролитной для федералов чеченской войны это явно выраженное желание народа "отдаться" жесткому и энергичному лидеру. Теперь Евгений Примаков отказывается от выборов под предлогом "отсутствия демократии в стране", а Владимиру Путину простят все, кроме нерешительности.
Автор - обозреватель газеты "Известия". Настоящий комментарий написан специально для "Ведомостей"