А был ли суверенитет?

7 июня Конституционный суд огласил долгожданное решение по запросу главы Республики Алтай Семена Зубакина, оспорившего ряд норм Конституции собственной республики. Помимо прочего, признаны противоречащими федеральной Конституции положения конституций и иных актов республик Российской Федерации об их суверенитете. В преддверии очередной годовщины объявления суверенитета России - Дня независимости - такое решение выглядит довольно символично.

Разумеется, постановление суда обречено на освящение в контексте федеративной реформы президента Путина. Это, что называется, на поверхности. Интересно другое - реакция самих республик. Суверенитеты республик было принято считать "священной коровой" отечественного федерализма, покушение на которую неизбежно приведет чуть ли не к народным волнениям. Однако безмолвствует не только народ, но и руководство республик. Почему? Доктрина советского федерализма признавала наличие государственного суверенитета у субъектов Федерации - в Конституции СССР союзные республики объявлялись суверенными государствами, имеющими право на свободный выход из состава Союза. Впрочем, когда прописывались эти нормы, не предполагалось, что их попытаются реализовать. Но в 1989 г. начался "парад суверенитетов".

Республики РСФСР принимали декларации о суверенитете в период между июлем 1990 г. и январем 1991 г., т. е. вслед за союзными республиками. Республики имели статус субъектов РСФСР - в то время как края и области считались административными единицами. Судьба СССР тогда еще не была очевидной, и большинство российских республик надеялись стать участниками нового Союзного договора и таким образом повысить свой статус. Хорошо известно также, что к суверенизации их активно подталкивало союзное руководство, стремившееся ослабить позиции Ельцина. Республики оказывались в весьма выгодном положении - с ними заигрывал Горбачев и приходилось считаться российским лидерам. Каждый старался привлечь их на свою сторону и поэтому обещал максимальные привилегии. Некоторые республики даже записали в своих конституциях, что имеют право на выход из состава Федерации.

В рамках настоящей статьи излишне анализировать, почему Россия не повторила судьбу СССР. Этого не произошло, и слава Богу. Союзные республики, что называется, полностью реализовали свои претензии на суверенитет. В случае же российских республик дело обернулось "вторым изданием" советского федерализма - в составе одного суверенного государства (Российской Федерации) оказалось еще 21 "суверенное" государство. Это состояние было оформлено Федеративным договором 1992 г. (который, кстати, не подписали Чечня и Татарстан).

Договор легализовал претензии республик на особое положение, но вместе с тем также предоставил статус субъектов Федерации краям, областям, автономиям и городам федерального значения. Республики лишились "монополии" на статус субъектов Федерации. Таким образом был зафиксирован некий компромисс между наследием советского федерализма и "парада суверенитетов" и новыми подходами к государственному строительству.

В дальнейшем ситуация стала развиваться в двух противоположных направлениях: одной рукой федеральный центр продолжал одаривать республики привилегиями и льготами, но другой проводил линию на так называемое "выравнивание" статусов субъектов Федерации. Однако постепенно все четче обозначался приоритет второго направления. Исход от архаичных пережитков советской модели был неизбежен.

Так, в Конституции России республики хотя и названы "государствами", но слово "суверенные" из окончательной редакции исчезло.

Право на выход из Федерации даже не предполагалось. Зато появилось положение о равноправии всех субъектов Федерации в отношениях с центром. Федеративный договор в части, противоречащей Конституции, был объявлен недействующим. В законах перестали прописываться особые права республик. С1994 г. Федерация стала заключать договоры с отдельными республиками, но уже в 1996 г. распространила "договорное право" на прочие субъекты и т. д.

Кстати, Семен Зубакин вовсе не является первым "отказником" среди республиканских лидеров.

Кирсан Илюмжинов добился замены "суверенной" Конституции Калмыкии на так называемое Степное уложение еще в апреле 1994 г. Этот прецедент уже тогда продемонстрировал девальвацию значения "суверенитета".

К 1996 - 1997 гг. стало окончательно ясно, что само по себе наличие декларации о суверенитете, грозной конституции и договора с Федерацией вовсе не гарантирует особого отношения к республике.

Декларации игнорировали, конституции превратились в образец для демонстрации дремучести провинциальных юристов, а договоры выполнялись лишь тогда, когда центр хотел их выполнять. Произошла окончательная смена приоритетов.

Заигрывать и считаться продолжали лишь с несколькими республиками (Поволжье, Кавказ), но не только и не столько потому, что они "суверенные" республики. Параллельно в число "любимых детей" попадали и края, и области, и федеральные города. В расчет принимался экономический, политический и электоральный потенциал, а не формальный статус. Поэтому реальный статус Тывы или Хакасии был теперь значительно ниже статуса Самарской или Нижегородской областей, которые ни о каком "суверенитете" никогда не заявляли.

Безусловно, все это не могло устраивать республиканское руководство. Но что им оставалось делать - большинство республик являются анклавами с депрессивной экономикой и уже поэтому не могут и мечтать о независимости.

Кроме того, пример Чечни показал, что Федерация не намерена мириться с попытками реализации "суверенитета". Так что "благоразумие подчиняться"... Даже некогда фрондировавшие Татарстан и Башкортостан в последние время настаивали только на отдельных экономических преференциях.

Решение Конституционного суда не следует толковать как лишение республик статуса суверенных государств, поскольку нельзя лишить того, чего никогда не было и быть не могло. В начале 1990-х гг. высказывались претензии на некое привилегированное положение, оформленное соответствующими декларациями и конституционными нормами. Но с ними реально уже довольно давно перестали считаться. Прежде из политических соображений говорить об этом прямо и официально избегали. Теперь ситуация изменилась. И суд констатировал, что еще с 1993 г., когда была принята Конституция России, ее республики утратили права на особый статус, а суверенными не могли быть по определению.

Всего этого не могут не понимать в самих республиках. Поэтому особо и не пытаются возражать.

На повестке дня сейчас есть гораздо более важные вопросы, чем отстаивание претензий, сомнительных с правовой и "чреватых" с политической точки зрения.

Автор - член экспертного совета при комитете Государственной думы по делам Федерации и региональной политике