Сидр, кровь и слезы
Название, под которым фильм вышел в российский прокат, бередит душу воспоминанием о виноградной косточке, теплой земле, спелой лозе, древе желания в общем, о пасторальном мире, созданном некогда на киностудии "Грузияфильм". Но это все - обманка: оригинальное название картины Лассе Хальстрема - The Cider House Rules - переводится совершенно иначе, никаких виноделов здесь нет, а фигурирующие в фильме изготовители сидра - совсем не элегические грузины или, на худой конец, французы, а здоровенные негры с гангстерскими замашками.
Да и они появляются далеко не сразу - большая часть повествования проходит под сводами странного заведения, соединившего в себе черты подпольного абортария, рядового роддома и приюта для брошенных матерями детей.
Правда, на фоне идущих ныне на российских экранах американских боевиков и блокбастеров "Виноделы" выглядят примерно так же, как продукция старого доброго "Грузия-фильма" рядом с "Убойной силой".
Картина произведена компанией Miramax, славящейся не только тем, что стала крестной матерью Квентина Тарантино, но и своей любовью производить совсем вроде бы не американское, а вызывающе "европейское" кино.
"Виноделы" в первой и лучшей своей части совершенно диккенсовский фильм. Приютские сироты, мастерски подобранные детские типажи, намеком проступающая за каждым судьба или смерть. Впрочем, смерть для них могла наступить гораздо раньше, еще до рождения.
То, что главным в фильме станет вопрос: "А нравственное ли это дело, аборты? " - зритель начинает подозревать довольно быстро. О том, каким долгим и нудным будет путь к обретению ответа, догадывается не сразу.
Поисками истины занимается юный герой, бывший приютовец по имени Гомер. Имя ему придумала сестра милосердия - Гомером звали соседскую кошку. Очевидно, если бы у этих самых соседей ловчее поворачивался язык и они могли бы быстро произнести "Одиссей" (видевшие телефильм Кончаловского помнят, что по-английски это сделать куда труднее, чем порусски), кота, а следовательно, и героя, назвали бы так. Фильм построен как "Одиссея", сага о возвращении домой - в финале трудного и опасного, но весьма познавательного пути.
Дом - приют, предмет познания; весь мир за его пределами. Гомер, прибывший в этот мир невинным, как Маугли, влюбляется в жену друга, собирает яблоки, делает из них сидр, а его чернокожие подельники тем временем заняты еще и поножовщиной, инцестом, попыткой расправиться с греховным плодом антисанитарными методами, отцеубийством и суицидом. А обманутый друг ранен в тяжелом бою (действие происходит во время Второй мировой) и возвращается домой безногим инвалидом. А жена друга... Словом, Сцилла, Харибда, ужас! И Гомер-Одиссей спешит в покинутый дом-приют, чтобы делать аборты и воспитывать тех, кому удалось-таки появиться на свет.
Потому что (понимает он) человек волен сам решать, тварь ли он дрожащая или право имеет - убивать себя и своих неродившихся детенышей. А законы, это его право оспаривающие, - такие же дурацкие, как и правила для изготовителей сидра, вывешенные на стене барака, где в миру проживал герой.
Возможно, авторы фильма в своем богоборческом пафосе и нашли бы отклик у мятежно настроенной части публики, но мятежному духу ни в жизнь не выдержать такого занудства.
Зрителям, досмотревшим фильм до конца, стоило бы выдать приз за смирение. По сравнению с "Cider House Rules" даже правила, придуманные для изготовителей сидра, не кажутся таким уж идиотизмом.