Бюджет без торга
Правительство горит желанием наполнить бюджетную политику реальным содержанием. Неисполнением обязательств в прежние годы федеральный бюджет снискал дурную славу. Он вносил хаос в экономику. Теперь символ дезорганизации хотят сделать образцом государственной дисциплины. Впервые за 10 постреформенных лет бюджет-2001 призван стать гармонизирующим началом хозяйственной жизни.
Бюджет в России всегда приносили в жертву политическим страстям. Самый яркий, пожалуй, пример - осень 1997 г. Дума, как обычно, упиралась, не желая принимать бюджет. А правительству срочно требовалось договориться с МВФ о кредите. Виктор Черномырдин пригласил в Белый дом тройку депутатов - Юрия Маслюкова от КПРФ, от аграриев Геннадия Кулика и "яблочника" Михаила Задорнова. "Сколько надо добавить расходов, чтобы бюджет прошел? " - в лоб спросил тогдашний премьер. Задорнов скромно назвал 10 млрд руб., Кулик оценил голоса фракции в 20 млрд руб., а Маслюков поднял планку до 30 млрд руб. "Значит, сойдемся на 20 млрд руб. ", - вывел среднее арифметическое практичный Черномырдин. Слушавший этот торг министр финансов Анатолий Чубайс молчал. Прижатый в то время в угол "делом писателей", он не сопротивлялся, хотя понимал безумие искусственной накачки бюджета.
Из года в год Дума, противостоявшая "режиму Ельцина", раздувала доходы и расходы, делая бюджет нереальным. В результате правительство копило долги по детским пособиям, зарплате, оборонному заказу. Поднятая властями волна неплатежей катилась по экономике, бумерангом возвращаясь недоимкой в казну.
Опыт последнего года наглядно показал правительству и участникам рынка все достоинства консервативного бюджета: основные параметры рассчитываются по усредненной конъюнктуре мировых цен и исходя из сдержанной оценки потенциала национальной экономики. В этом случае государство надежно справляется впоследствии с обязательствами, а если появляются дополнительные доходы, направляет их на определенные законом цели. Такой подход позволил кабинету Михаила Касьянова спроектировать на следующий год бездефицитный бюджет. Столь амбициозная задача поставлена впервые. Но вице-премьер Алексей Кудрин называет такой бюджет "консервативно-реалистичным".
Бюджет опирается на умеренные темпы роста ВВП и заниженные примерно на $3 за баррель биржевые цены на нефть. Тем самым создается финансовый запас прочности: казна перестанет провоцировать неплатежи в экономике, а правительство окончательно погасит или реструктурирует долги прошлых лет. Уточнение объемов кредиторки и порядок расчетов по ней кабинет оформит уже в августе распоряжением премьера.
Что касается бюджетной политики властей, то она намного шире пунктуального выполнения обязательств федеральной казной. Речь идет о достижении устойчивости бюджетов всех уровней - федерального, региональных, местных. Для этого снова потребуется ставить перед парламентом вопрос об отмене или приостановке действия законов, на которые у государства нет пока ресурсов. По плану действий правительства до 2002 г. в августе - сентябре Владимиру Путину представят концепцию эффективности бюджетных расходов. Она покажет, на каких ключевых направлениях исполнительная власть сконцентрирует весьма скромные средства бюджета, какие расходы она считает бесперспективными и, стало быть, подлежащими сокращению. В те же сроки выйдет постановление правительства, которое зафиксирует окончательное торжество системы Федерального казначейства. Через Казначейство в 2001 г. будут проводиться все расходные операции получателей средств бюджета, сюда же на кассовое обслуживание переведут собственные бюджеты самые дотационные субъекты Федерации.
Бюджетная политика правительства четко распишет, за что и в каких объемах отвечает каждый уровень бюджета. При этом начнет постепенно сворачиваться практика государственной гарантии по иностранным связанным кредитам. Для повышения прозрачности бюджетов будут ликвидированы целевые бюджетные фонды федерального бюджета, а внебюджетные фонды максимально включены в состав самого бюджета.
Если эти планы удастся довести до логического конца, бюджет станет нормальным экономическим инструментом политики, а не ее заложником.