Профессия - репортер
Эту выставку ждали два года назад. Но тогда кризис помешал Альфа-банку проспонсировать уже объявленное. Спонсорами нынешней выставки являются также АО "Акрон" и Welle Moebel.
В Музее личных коллекций на Волхонке московской публике явлена почти сотня отборных снимков Аркадия Шайхета (1898 - 1959). Вряд ли в революционной поросли наших фотогениев найдешь другого мастера такого уровня, чья деятельность столь удачно сочетает элементы нового стиля и твердость идеологической линии. Его антипод Александр Родченко был слишком авангарден, слишком остер на язык, чтобы власть не отследила в нем чужака и не задвинула в итоге куда подальше.
Шайхет - золотая середина. Он не просто верный последователь советского стиля, он стиль создает. Не случайно именно шайхетовская "Лампочка Ильича" вошла в хрестоматии, стала визиткой эпохи. Многие его снимки до сих пор остаются образцами драматического столкновения света и тени, встречи старого и нового, даже если их постановочность очевидна. Нынешний мэтр крупноформатных фотополотен канадец Джефф Уолл наверняка кусает себе локти, глядя на сцены деревенской жизни Шайхета, каждая из которых способна вместить в себя целый роман.
С 1925 г. Шайхет начинает сотрудничать с "Огоньком" Михаила Кольцова. Журнал не просто заменял телевидение в ту эпоху. Это был наш коллективный ответ на "Триумф воли" Ленни Рифеншталь. Поскольку таких же документальных фильмов о красоте партийных съездов и человеческого тела снять в СССР не удавалось (пришлось бы регулярно подвергать фильм чистке, убирая из него все новых и новых врагов), вся надежда оставалась на фотографию. Вместе с "СССР на стройке", где Шайхет также активно сотрудничал, "Огонек" стал образцовым полигоном для отработки визуальных технологий.
Конечно, страны, созданной Шайхетом и его коллегами, никогда не существовало в действительности. Но это не исключает восхищения тем, с каким мастерством выполнили они свою задачу. И создали тот образ счастливой, преуспевающей жизни, на который покупались не только западные интеллектуалы, но и собственный народ. Художник "изображал людей и избегал человека. Общее казалось ему важнее индивидуального". Эти слова Абрам Эфрос сказал о другом мастере пропаганды, Александре Дейнеке, но они применимы и к Шайхету, явно не любившему личность. У него даже гении - маски и функции, а не живые люди, и потому Шостакович похож на персонаж из раздела светской хроники.
На Западе ценят Шайхета. Его продают в музеи, показывают на экспозициях об утопическом и тоталитарном в советском искусстве. Возможно, это идеальная ниша для репортера суперуровня, каким Шайхет и был. Но рабская зависимость от журналистики определила драму его судьбы: человек уникального зрения, он весь выложился в прессе, в работе по заказу, ничего не снимая "для себя". И даже когда после войны появилась возможность творить "для истории", результаты оказались нулевые. Архивы его пусты, все на журнальных страницах.
Выставка в Музее личных коллекций продлится до 24 сентября.