Малая буква
В Художественном театре сыграли вторую сентябрьскую премьеру - "Ю" по пьесе Ольги Мухиной. Режиссер Евгений Каменькович ставит ее уже во второй раз.
Только что отремонтированную малую сцену МХАТа, судя по всему, отдают современной пьесе. В прошлом сезоне здесь вышли "Девушки битлов" - дебют переводчика Сергея Волынца. На этот раз риск свели к минимуму. Среди новых драматургов Ольга Мухина - одна из самых удачливых. Ее "Таня-Таня" идет в "Мастерской П. Фоменко", петербургском театре "На Васильевском острове" (спектакль был номинирован на "Золотую маску") и челябинском Камерном театре. "Ю" играли в ГИТИСе на курсе Петра Фоменко.
Название "Ю" - от английского you и, вероятно, русского "люблю". Подзаголовок - "пьеса с картинками". Имя драматурга в программке - уменьшительно-ласкательное: Оля. Текст - обаятельный. "Мой сын гулял с собакой на Красной площади. С виду хорошая была собака, а тут на тебе, какая неприятность. Она там покусала часового. - И сильно? - Как смогла".
Чеховско-тургеневская атмосфера, легкий абсурд, смутное ретро, заставляющее вспомнить советскую пьесу арбузовского, к примеру, образца. Действие происходит не то в 40-е гг., не то сейчас; кажется, идет война, но это не важно. Персонажи - обитатели московской коммуналки, возраст - от 20 до 60, характерная фамилия - Барсуков. Все они живут, не замечая, который год на дворе, но большой драмы в этом нет. Все в кого-нибудь влюблены, чаще без взаимности: кто в жену соседа, кто в город Москву. Очень юная пьеса, губы трубочкой. Даже название хочется написать с маленькой буквы.
Как замечено в программке, фирменный знак Оли Мухиной - дефис: "Таня-Таня", "Наташа-Наташа", "чепуха-чепуха". Действие зависает между словами, не зная, в какую сторону двинуться, потому что слова одинаковые. Конфликта нет, ну и не надо. Влюбленности - единственный сюжет. Влюбленные то и дело пытаются прыгнуть с балкона, от избытка чувств палит из ружья невидимый летчик, бегают какие-то старушки в черном, с середины пьесы начинаются сплошные развязки. То есть не происходит ровным счетом ничего, но суета страшная.
На малой сцене МХАТа новая пьеса смотрится вполне органично. Художник Александр Боровский сочинил удачную декорацию - большой, позеленевший от времени балкон. Евгений Каменькович решил, что не стоит пытаться придать пьесе взрослое выражение лица, не стал придумывать, о чем спектакль, а дал каждому из актеров сыграть свое "Ю".
В результате Станислав Любшин словно бы доигрывает "Пять вечеров", Ольга Барнет как-то очень по-мхатовски вздыхает и предлагает всем чаю, а Владимир Краснов, кажется, вот-вот забормочет "Тарарабумбия". В пьесе, поминутно отсылающей к классике отечественной драматургии, и то, и другое, и третье кстати. Младшее и среднее актерские поколения (за исключением Александра Мохова из Театра п/р О. Табакова) проигрывают старшему, но, в общем, упрекнуть спектакль совершенно не за что. Он обустроен уютно и правильно. На стену проецируются названия "главок": "Появление героя", "Самоубийства", "Новый год" и т. д. Маленькие люди разыгрывают свои маленькие трагикомедии. Револьвер стреляет, но не смертельно. На фонограмме - песня про человека по фамилии Ю.
Во всем этом есть известная прелесть, но чтобы что-то еще - это вряд ли. Вот, кажется, уже и финал, ан нет, очередной дефис, словесное макраме, вышивание крестиком: Чехов-Чехов, абсурд-абсурд, ю-ю. Адекватнее всего эта пьеса описывается словом "мило". Если честно, сказать о "Ю" мне больше нечего. Но, сдается, и режиссеру тоже.