Ускользающая красота
Бобби и Питер Фаррелли ("Тупой и еще тупее", "Кое-что о Мэри") позиционируют себя как производителей самых отвратительных и неприличных фильмов, на которые ни один уважающий себя человек в здравом уме не пойдет. Тех, кто все-таки ходит, они сами неустанно стыдят: как же так, и как вам только не противно, вы же интеллигентные люди, опомнитесь. До сих пор эти игры им сходили с рук, и братья пошли дальше: в новом фильме "Любовь зла" они ставят под сомнение священное право публики за свои деньги веселиться, когда толстый человек падает со стула.
30-летний лузер, у которого ввиду непрезентабельной внешности и похабных манер нет счастья в личной жизни, застревает в лифте с неким Тони Роббинсом (настоящий, достаточно известный в Америке двухметровый психолог-миллионер, автор популярных книг о том, как преуспеть, и вообще консультант по питанию Хиллари Клинтон). Психолог проникается состраданием и совершенно бесплатно гипнотизирует лузера: едва выйдя из лифта, тот начинает прозревать истинную суть вещей и в результате без памяти влюбляется в 150-килограммовую волонтерку Армии спасения, которая видится ему во всей своей душевной красе - тонкой былинкой и распрекрасной гвинеткой, скользящей в трех сантиметрах над поверхностью земли и кушающей пучок салата. Так бы и жили эти двое припеваючи, не веря каждый своему счастью (тем более что девушка на поверку оказывается дочкой магната средней руки), но тут вмешивается лучший друг, которому непременно надо, чтоб все по-честному. Мистический консультант надиктовывает по телефону обратное заклинание, и расколдованный герой вместо дивной гвинетки обнаруживает рядом с собой влюбленного, призывно колышущегося монстра. Оставшуюся половину фильма он мучительно решает: бежать ему, поддавшись первоначальному импульсу, прочь или же, переступив через эстетические предрассудки, продолжить интимные отношения с той, у которой под слоем жира бьется нежное и благородное сердце.
Гвинет Пэлтроу относится к той категории трогательных девушек, на которых если даже просто долго смотреть, постепенно расплачешься. Показывать ее так, как это сделали Фаррелли, - затюканную, мнущуюся с ноги на ногу и тихо млеющую от того, что вдруг хоть кто-то к ней по-доброму, - такой же запрещенный прием, как, например, мучить в кадре щенка. Впрочем, именно благодаря Пэлтроу фильм в какие-то моменты поднимается до щемящей искренности, которой как-то совсем не ждешь от кино такой категории: когда под девушкой подламывается третий по счету стул, возникает ощущение, что фамилия братьев не Фаррелли, а как минимум Солондз. Ощущение, впрочем, ложное: фамилия не Солондз, и в отличие от Солондза братья крепко связаны маркетинговыми обязательствами. Потому, заставив зрителя ощутить безысходную тоску 150-килограммового человека, они резко сдают назад и выруливают к очень нечестному и к тому же совершенно нефизиологичному хеппи-энду. Вероятно, из маркетинговых же соображений Фаррелли отказались и от ими же самими придуманного красивого минималистского хода - так до конца и оставить героиню "условно толстой" (в духе карпентьеровских "Воспоминаний человека-невидимки", в которых главный герой условно невидим, а на самом деле его всю дорогу видно). В финале Пэлтроу все-таки выпускают в чудовищном гриме толстухи, чем сильно портят дело. Как и в случае с Ж. -М. Барром, получается слишком много плоти.