Хэллоуин: угасание
Почти 25 лет назад Джон Карпентер за $300 000 снял фильм о маньяке в белой пластиковой маске. С этого фильма начинает свой путь слэшер - истории о подростках, преследуемых убийцей, вооруженным чем-нибудь колюще-режущим. Все "Пятницы, 13" и "Кошмары на улице Вязов", не говоря уже о "Криках" и "Я знаю, что вы сделали... ", выросли из фильма Карпентера. И, разумеется, из него же выросли еще семь "Хэллоуинов".
"Хэллоуин: Воскрешение" заслуживает внимания хотя бы уже потому, что это первый из "хэллоуинов", который вышел на московский экран одновременно с американской премьерой. Интерес к фильму подогревает то, что изрядно захиревший сериал был воскрешен предыдущим фильмом "Хэллоуин: двадцать лет спустя". Кто-то из кинокритиков даже написал, что теперь ясно: на самом деле "Хэллоуин" - не сериал, а трилогия, в которой должны быть только первый, второй и седьмой фильмы, объединенные фигурой сестры Майкла Майерса Лори Строд.
Новый фильм открывается сценой в психиатрической больнице, где Лори Строд провела последние несколько лет. Выяснилось - а кто бы сомневался, - что в конце прошлого фильма она убила совсем другого человека, и Майкл Майерс остался жив. Внимания достойно, однако, совсем другое: с первых кадров видно, что Джеми Ли Кертис приобрела харизму, которой может похвастаться разве что Линда Гамильтон после "Терминатора". Сердце замирает при взгляде на ее пустые глаза, спутанные волосы и лицо женщины, пережившей больше, чем ей хотелось бы. Когда на десятой минуте фильма она спрашивает брата, боится ли он смерти, невольно задаешься вопросом, удастся ли авторам фильма продержаться на таком уровне еще полтора часа.
Не удастся. Десять минут с Джеми Ли Кертис оказываются лучшими минутами фильма, сворачивающего после пролога на проторенную дорожку. Группа из шести подростков соглашается отправиться на хэллоуинную ночь в родной дом Майкла Майерса, где он когда-то совершил свои первые преступления. Их приключения будут транслироваться через Интернет. Разумеется, организаторы разбросают в доме множество артефактов. Кто-то переоденется в Майкла Майерса, чтобы попугать молодежь, - а потом явится настоящий Майерс, достанет мясницкий нож из буфета и убьет всех. Или почти всех.
Понятно, что автор сценария (Лэрри Брэнд) пытался вложить в свое творение идею о том, как в Америке все происходящее превращается в поп-культуру: будь то серийный убийца или 11 сентября. "Зачем ты устроил все эти розыгрыши? " - спрашивает героиня одного из организаторов интернет-шоу. "Америка не хочет правды, - отвечает он, - Америка хочет развлечений".
Мысль не то чтобы новая, но верная. Сама по себе история Дня всех святых тому лучшее свидетельство: уходя истоками в мистический и мистериальный кельтский праздник, нынче он превратился в забаву для детворы. Однако, чтобы высказывание о злостной роли поп-культуры прозвучало достаточно убедительно, надо быть несколько более радикальным, чем создатели фильма. Беда даже не в том, что в конце концов они снимают развлекательное кино, - беда в том, что они слишком хорошо знают, что делают. По количеству цитат "Хэллоуин: Воскрешение" временами приближается даже не к "Крику", а к "Очень страшному кино" - настолько все цитаты выглядят пародийно. Название, заимствованное у четвертых "Чужих", шестеро, запертые на ночь в "Доме на заколдованном холме", интернет-репортажи, стилистически напоминающие "Ведьму из Блэр": отсылки к другим фильмам разбросаны по картине, как муляжи по дому Майкла Майерса, - хаотически и бессмысленно.
Под стать им и основная задача, стоящая перед героями: понять, почему Майкл Майерс стал таким, каким он стал. Детская травма, юнгианская тень, неправильное питание: версии, одна причудливее другой, сменяют друг друга на протяжении фильма, чтобы под конец один из выживших произнес, глядя в камеру телерепортера: "Майкл Майерс - это садист, которому нравится убивать людей". Ничего более оскорбительного для поклонников старого "Хэллоуина" нельзя и придумать.
Человек, проживший половину своей жизни в подземелье, питаясь крысами, и выходящий убивать только в одну ночь в году, - обыкновенный садист? Полноте, доктор Лумис, психиатр Майкла Майерса, не один раз повторял в лучших фильмах цикла: "Я глядел в его глаза. Он - абсолютное зло" - и лучшего ответа нам не надо. Точнее, любой другой ответ и есть уступка той самой поп-культуре, культуре масс-медиа, стремящихся приручить абсолютное зло и трансцендентные значения.