С 28 по 30 октября в НИУ ВШЭ состоялась XVII Международная конференция исследователей высшего образования «(Не)однородный ландшафт высшего образования: институты, траектории, эффекты». Среди ключевых тем, которым были посвящены пленарные дискуссии во второй и третий день, — развитие магистратуры и применение ИИ в образовательном процессе.
Почему магистратура захватила мир?
Как стало понятно уже из названия пленарной дискуссии («Судьба магистратуры: почему вторая ступень высшего образования захватила мир — и что будет дальше?»), магистратура существует практически во всех странах мира. Научный сотрудник Лаборатории образовательного права НИУ ВШЭ Надежда Княгинина сообщила, что 194 из 195 рассмотренных стран признают магистерский уровень или его эквивалент и единственное исключение — даже не Северная Корея, а Ватикан.
Магистратура разнообразна, с ее помощью управляют рынком труда и кадровыми потоками, открывают доступ к профессиям, отбирают и вовлекают студентов в науку и т.д. Благодаря своей гибкости и адаптивности она позволяет гражданину, работодателю, государству быстро и относительно недорого решать стоящие перед ними задачи. «Гибкость магистратуры и ее признаваемый статус повсюду — одно из возможных объяснений, почему она захватила мир», — считает Надежда Княгинина.
Страны, где есть магистратура, могут быть вообще не связаны с европейской системой. Заведующая Лабораторией образовательного права НИУ ВШЭ, заместитель начальника Управления Президента Российской Федерации по научно-образовательной политике Юлия Линская напомнила, что в нашей стране магистратура появилась еще в 1989 году в РУДН, а к Болонской декларации Россия присоединилась в 2001 году с оговоркой, что будет развивать свою национальную систему образования.
Проректор НИУ ВШЭ Сергей Рощин добавил, что первый опыт развития магистратуры в России 1990-х годов был в сегменте экономического образования. Уже тогда магистерские программы пытались делить на Master of Science и Master of Arts, но сегодня 90% российской магистратуры — это профессиональная магистратура. Рост спроса в конце XX — начале XXI века Сергей Рощин объяснил высокой скоростью технологических изменений, когда четырехлетнее или пятилетнее базовое образование необходимо достраивать, но ДПО для этого недостаточно.
Селективный фильтр на входе в магистратуру в России есть, но нежесткий: обучение там продолжает примерно треть бакалавров, приходят и люди в возрасте. До четверти поступивших меняют направление подготовки, столько же студентов переезжают в другой регион. Проректор НИТУ МИСИС Андрей Воронин назвал магистерское образование социальной нормой и осознанным выбором взрослого человека. А директор Института образования Томского госуниверситета Елена Суханова отметила, что можно было бы сделать ставку на элитарность магистратуры, но есть виды занятости, где необходим массовый поток кадров с определенной квалификацией.
Еще одна тема, возникавшая в ходе дискуссии, — доходы университетов от магистратуры. Как рассказала представитель одного из ведущих технических вузов, благодаря проектам, связанным с онлайн-магистратурой, этот вуз заработал существенные деньги, которые пошли на цифровизацию, формирование команд и т.д. Впрочем, Сергей Рощин порекомендовал коллегам акцентировать внимание на продуктовой ценности магистерских программ, ведь коммерция несвойственна университетам.
По оценке Юлии Линской, сегодня магистратура должна не просто сохраниться, а получить какое-то новое значение и, возможно, решать новые задачи.
Используем ИИ, но человек в центре всего
Пленарное заседание «ИИ и университеты: новая география возможностей» началось с доклада «ИИ-грамотность как новая инфраструктура доверия и развития человеческого потенциала», который представили директор Центр психометрики и измерений в образовании НИУ ВШЭ Ксения Тарасова и руководитель программы «Современные социальные решения» БФ «Вклад в будущее» Екатерина Ядова.
По оценке Ксении Тарасовой, студента можно считать ИИ-грамотным, если он пользуется ИИ, но при этом понимает его возможности и ограничения, проверяет и оценивает фидбэк, сохраняет свою интеллектуальную самостоятельность.
Исследователи считают, что доверие к продуктам, выводам и рекомендациям ИИ должно быть «калиброванным», то есть соотноситься с его реальными возможностями. Екатерина Ядова пояснила, что в той же мере опытный водитель доверяет навигатору в автомобиле: если навигатор соврал или отключился, он сможет доехать и без него.
В ряде стран уже происходит операционализация ИИ-грамотности, и наиболее интересным Ксения Тарасова сочла опыт Португалии с тремя принципами: «знать об ИИ», «делать с ИИ», «быть без ИИ» (последний означает автономию, критическое суждение и умение отказаться от ИИ там, где это уместно). «Осмысленное использование ИИ требует собственной интеллектуальной позиции человека, и мы в любом случае должны закладывать этот принцип в процесс обучения, строить на его основе любые оценочные процедуры», — добавила она.
Декан факультета открытого образования Университета Анадолу Арас Бозкурт отметил, что, если слепо использовать какую-либо технологию, результат будет неудовлетворительным. «Мы интегрируем ИИ во все процессы, но наша задача — сделать так, чтобы человек был в центре всего», — пояснил турецкий коллега.
Руководитель направления стратегического развития высшего образования в «Яндекс Образовании» Кирилл Баранников назвал одной из приоритетных задач развитие ИИ-компетенций университетских преподавателей. При этом, по его мнению, необходима и «цифровая аскеза», когда часть курсов и модулей реализуется нарочито без ИИ. Что же касается роли бигтеха, то она не должна ограничиваться пожертвованиями и вычислительными мощностями: «Яндекс» строит целую линейку взаимодействия с вузами по развитию ИИ.
Исполнительный директор компании «Антиплагиат» Евгений Лукьянчиков представил результаты анализа локальных нормативных актов использования ИИ в университетах, в том числе 51 — из российской практики. В числе общих принципов — что ИИ не является автором и не может быть субъектом ответственности, что технологии должны помогать участникам образовательного процесса решать задачи, что необходимо соблюдать этику и исключить возможность манипуляции данными, на которых обучаются модели.
Директор Школы образования ТюмГУ Ульяна Раведовская рассказала, что, когда в университете делегировали ИИ часть функций преподавателей, оказалось, что студенты не готовы взаимодействовать с ИИ-помощниками. «Студентов нужно этому учить, тогда будет хороший результат. Если мы просто им это отдаем, возникают негативные последствия», — считает она.
Итог дискуссии подвел профессор Национальной консерватории искусств и ремесел (Франция) Жан-Клод Руано-Борбалан, заявив, что университетская модель существует восемь столетий и технологии не смогут ее сломить, но образование все же меняется под их воздействием.