Беженцы и амазонки
Тропинин, Крамской, Судейкин, Лансере, Шемякин - имена художников, представленных на новой выставке в Третьяковской галерее в Лаврушинском переулке (продлится до 12 декабря), впечатляют. 59 работ 59 авторов, привезенных из Музея изобразительных искусств Нижнего Тагила, способны составить достойный раздел в каком-нибудь каталоге по истории русского искусства. Откровенных шедевров здесь нет, зато много неожиданностей от известных авторов - например, портрет-натюрморт Зинаиды Серебряковой "На кухне".
Многие вещи зафиксированы историей - так, "Балюстраду" Грабаря показывали на IV выставке "Мира искусств". Немало же полотен XIX в. просто приятны, особенно когда посвящены заграничным вояжам художников, - виды Венеции, Рима и голландского Шевенингена порадуют глаз туриста. Не говоря уже о "Даме в светлом" Михаила Шемякина. Правда, это другой Шемякин, живший на рубеже веков.
Подобные выставки непредставимы где-нибудь в Западной Европе. В Париже могут, конечно же, показать сокровища музея Лилля, но только когда сам музей закрыт на реконструкцию или ему строят новое здание. А так бери билет на TGV и через пару часов разглядывай неизвестную коллекцию.
Для России же поводом оказывается просто удаленность от Москвы - собрания нашей провинции плохо известны даже специалистам. Научных каталогов чаще всего нет, а за пару часов и до Рязани не доехать. Поэтому проект "Золотая карта России", в рамках которого и представлен нижнетагильский музей (до этого были Калуга, Cаратов, Самара), достоин внимания публики. Музеи тщательно отбирают лучшее.
Проблема состоит лишь в "генеалогии" самих собраний. Как правило, они составлялись в первые советские годы из награбленного собственно в губернии и присланного позже из столичных запасников. (Как известно, именно в провинциальные музеи ссылались из столиц работы авангардистов.) Так, в Нижний Тагил попали работы из Смольного института, бывшего памятного отдела императора Александра III в Русском музее, частных петербургских собраний Мятлевой, Покровского, Аргутинского-Долгорукого. В этом нет ничего зазорного - в конце концов, робеспьеровская революция 1793 г. заложила основы современных общественных собраний Франции. К тому же в результате такой чистки столичных запасников удалось, к счастью, сохранить и немало шедевров.
Сегодня, конечно, никто не стал бы передавать столь ценные полотна в провинциальные музеи.
Но и места выставлять их в столице в постоянных экспозициях тоже не было бы. В итоге провинциальные собрания обзавелись ценнейшим материалом для международных проектов. Многие их полотна кочуют теперь по европейским столицам.
Вот и на этот раз самая известная работа русского авангарда, хранящаяся в нижнетагильском музее, до Москвы не доехала.
"Композиция. Движение плоскостей" Александры Экстер вновь за границей - на этот раз на совершающей мировое турне выставке "Амазонки авангарда". Из берлинского Музея Гуггенхайма, где "Амазонки" провели осень, они отправились в Лондон (с 10 ноября по 6 февраля 2000 г.), весну встретят в Венеции, а затем последуют в Нью-Йорк.
Амазонки "Амазонки" - международный проект, который готовили кураторы из разных стран, в том числе калифорниец Джон Боулт и москвичка Зельфира Трегулова. В музеях Мадрида и Вологды, Перми и Стокгольма, Эдинбурга и ПереславляЗалесского им удалось собрать впечатляющую коллекцию работ, подтверждающих - тем, кто этого еще не понял раньше, - исключительно важную роль именно женщин в становлении авангарда.
Экспорт русских красавиц давно уже относится к числу наиболее доходных статей российских бюджетов всех типов.Cтранно, что подобная идея применительно к живописи реализована так поздно - ее уже придумала Марианна Яблонская, выпустившая в 1990 г. в Нью-Йорке книгу о женщинах русского авангарда. "Амазонками" же художниц впервые назвал поэт Бенедикт Лившиц.
Несмотря на солидный каталог с многочисленными статьями, "Амазонки" идут по накатанной колее, обращаясь большей частью к хорошо знакомым вещам и не интересуясь малоизвестными именами, такими, как Ольга Дейнеко, Вера Пестель или Софья Дымшиц-Толстая.
Впрочем, главной цели "Амазонки" достигли - они показали новые возможности в представлении русского искусства на Западе.
Последние годы классический авангард Малевича и Лисицкого не вызывал былого градуса восторга, и столь "правильный", феминистски-социологический поворот темы способен оживить слегка приевшийся сюжет.
Жаль только, что в русском искусстве начала века не участвовали активно негры и маленькие дети, а большинство евреев - Сутин, Цадкин, Сойеры - уехали за границу еще до революции. А то новых поворотов в старых темах могло бы оказаться еще больше.